Несколько раз к ней в палату пытались проникнуть журналисты, но пока Трейси давала показания, к ней не подпускали никого, кроме самых близких родственников и друзей, которым можно безоговорочно доверять. А потом внимание газетчиков переключилось на волну преступлений, захлестнувшую Нью-Йорк. Трейси догадывалась, что происходит: мафия делит вотчину Марко. И она была рада, что в этой войне до нее никому нет дела. Просто женщина, обычная любовница, никто в их мире. В жестоком, диком, преступном мире мужчин.
Порыв прохладного ветра бросил в распахнутое окно несколько слетевших с деревьев высушенных листьев.
Море
Солнце
И я. Это комплексная сделка.
А Марко больше не было. Трейси снова заплакала, тихо и горько. Она ведь всё знала про него, и всё равно какая-то часть ее души невозможно тянулась к нему.
Стук в дверь нарушил тишину, и Трейси, нахмурившись, вскинула голову: настолько чужеродным показался этот звук в квартире, насквозь пропахшей одиночеством.
– Привет, – Брендон, опершись плечом о косяк, с привычной хитрой улыбкой рассматривал ее, словно не было прошлого и красных от пролитых слез глаз.
– Зайдешь? – вместо приветствия спросила Трейси.
– У меня билеты во Францию, вылет через два часа.
– Зашел попрощаться?
– Нет, – он демонстративно вскинул руку, – в Париже мы будем как раз к завтраку. Ты же любишь горячие круассаны.
– В Париже?! – Брендон кивнул. – Вот так просто: взять и уехать.
– Так просто: взять и уехать."
"– А работа? – Не её – его. Сама Трейси не знала, как будет жить дальше, не то что работать. И уж точно она не была уверена, что хочет оставаться в Нью-Йорке. Все это она озвучила Максу Уиллету – старшему партнеру своей фирмы.