После Луги, где нас, скорее всего, ждет 285-я охранная дивизия – если ее еще не сняли под Мгу или Любань, – мы пойдем на Гатчину. А вот там уже начнутся настоящие танцы с саблями. Будем отсекать 50-й корпус от 28-го. Как сказал мой НШ, «пополам, потом еще раз пополам, потом еще… и так пока противник не будет тонко нашинкован». По дороге полюбуемся на то, что осталось от Сиверской и от штаба Линдеманна. Там, говорят, хорошо поработала наша авиация.
Все-таки сидит во мне диверсант. Старшие командиры противника в полосе моей операции должны быть или пленными, или мертвыми.
Сворачиваю карту и зеваю. Невыносимо хочется спать. Я заметил, что во время операций отсутствие нормального сна – это главная проблема. Времени в сутках катастрофически не хватает, и я все опасаюсь, что случится что-то важное как раз тогда, когда ты спишь. Вот и сейчас, пусть даже мы и на марше, но где-то впереди головной дозор уже мог столкнуться с немецким заслоном. Поднимаю глаза. Напротив меня так же героически сражается со сном, по-бабьи положив подбородок на ладони, Алена.
В груди становится горячо. Господи, все мы под тобой ходим! Впереди еще многие месяцы войны, хотя мы и будем изо всех сил стараться сделать ее как можно короче. Господи, если меня убьют, пусть у нее все будет хорошо!
4 марта 1942 года, 02:15.
Станция Луга
Майор осназа Сергей Александрович Рагуленко
В Лугу, где располагался штаб немецкой 285-й охранной дивизии, мы ворвались около двух часов ночи.