Мне через десять дней уезжать, так что я с удовольствием увезу в Швейцарию изделия с вологодским кружевом. Заодно и знатокам покажу, чтобы они готовили твою персональную выставку с особым энтузиазмом.
– Мою что? – спросила Снежана, не веря своим ушам. – Тетя, вы что, уезжаете? Из-за того, что случилось?
– Вовсе нет, – пожилая дама пожала плечами. – Просто пора и честь знать. Мои дети и внуки уже извелись от беспокойства. Я увидела и узнала все, что хотела. Теперь ваша очередь приехать ко мне в гости. Вернусь в Женеву, сразу начну оформлять приглашение.
– Поехали отсюда, – то ли попросила, то ли приказала Ирина Григорьевна. – Нашу дачу потом в порядок приведем. Сегодня у меня сил нет здесь находиться и, тем более, прибираться. Поехали домой, я вас буду обедом кормить. Отметить надо, что все так хорошо закончилось.
Зимин кивнул и помог пожилым дамам встать с дивана, подав руку сначала одной, потом другой.
– Кстати, о нашей даче, – сказала она, и голос ее звучал задумчиво. – Я никак не могу взять в толк, зачем Артемий, когда в первый раз искал сколок у нас дома, забрал фигурки из дулевского фарфора. Они же никак на тайну сапфирового креста указать не могли."
"– Ты же слышала, что они довольно дорогие, – пожала плечами мама.
– Нет, Снежана права, – заявила вдруг Татьяна Алексеевна, – эта кража совершенно не укладывается в канву преступления. Этот мерзавец Артемий был так одержим идеей найти сапфировый крест, что ни на какой дулевский фарфор даже внимания бы не обратил.
– А он и не обратил, – засмеялся Зимин.
Широкими шагами он вернулся в дом, подошел к шкафу, открыл поблескивавшую дверцу, привлекшую его внимание, и аккуратно взял в одну руку стоявшую там фигурку мамы с детьми на прогулке, а в другую – гармониста и хозяйку медной горы. Фарфор был тяжелым и приятно холодил пальцы. Вернувшись на крыльцо, где его терпеливо дожидались ничего не понимающие дамы, он показал свою находку.