Тогда послезавтра я заеду в ателье, чтобы забрать дневник, а уже по итогам вашего разговора с милыми пожилыми дамами, пожалуй, напрошусь к вам домой, чтобы самому все от них услышать. Вы не будете против?
– Не буду.
За их спинами громко фыркнула Лида, которую, по всей вероятности, смешили все эти китайские церемонии. Услышав это фырканье, Зимин спохватился и встал. Он не хотел и не мог позволить себе быть смешным.
– Спасибо вам за оладьи, Снежана, – сказал он. – Извините, но мне пора на работу. Увидимся послезавтра.
Она молча встала и проводила его до двери.
Глава седьмая
Тетрадь в коленкоровой обложке манила Снежану так сильно, что она не могла работать. Вообще-то раньше ничего не могло отвлечь ее от обязанностей, она умела абстрагироваться и откладывать на потом любые искушения, будь то, к примеру, интересная книга или фильм.
Дневник Некипелова тоже вполне мог подождать до вечера, но нестерпимая жажда узнать, что именно таится под черной обложкой, заставляла Снежану то и дело отвлекаться, руки, мерно двигающие ткань под швейной машинкой, замедлялись, а то и вовсе останавливались, мысли блуждали где-то далеко.
Снежана решительно встала из-за машинки, вышла из пошивочного цеха, толкнула дверь в маленький закуток, служивший ей кабинетом, и вытащила из кармана передника, который всегда надевала, когда садилась за шитье, оставленную Зиминым тетрадь. Завитки букв легко складывались в текст, да, она была права, когда говорила следователю, что неплохо владеет старорусским.
Первые страницы тетради были посвящены истории родового креста, реликвии семьи Некипеловых, которую двоюродный брат выкрал, чтобы дать взятку канцеляристу уездного суда. Да-да, вся эта древняя история, похоже, началась именно с банальной кражи, ставшей причиной убийства.
Итак, родовой крест, выполненный из золота и украшенный ярко-синими сапфирами, попал в семью Некипеловых в начале семнадцатого века.
Несмотря на то что семья всегда жила небогато, продавать реликвию было запрещено.