– Поработаем?
– Да. Отдохнешь и поедем ко мне. Увез бы сейчас, но ты опять начнешь крутить носом. Дам тебе несколько часов передышки. Договор?
Мотаю головой. Киваю или отказываюсь – сама не понимаю. В голове шумит море, помехи. Давид хочет дальше чего-то со мной? Продолжить, не отказывается?
На маленькое мгновение меня накрывает облегчением и радостью, приятным покалыванием между ребер. Потому что он мне нравится, дико, запредельно.
И грубостью, и напором. И даже тем, как цепко смотрит, словно уже представляя всё, чем мы займемся.
Но секунда истекает, сменяется другой. И я прикрываю глаза, облокачиваясь на шкаф. Стараюсь прийти в себя, потому что это предложение неправильное.
Словно… Брошенное и уже согласовано со всеми.
Он меня «забирает» как вещь, игрушку.
Куколку, да.
– Как ты себя это представляешь? – голос срывается, о серьезном непривычно говорить. – В каком смысле «поедем к тебе»? Что именно от меня хочешь?
– Бля, куколка, разве не понятно? Тебя хочу.
– Да, но… - осекаюсь, когда Давид подходит ближе. Затягивается сигаретой, небрежно и легко. Этот жест удивительно ему идет. – Можно?
– Ты не куришь, - не вопрос, но протягивает меня сигарету, наблюдая с усмешкой. – Разве для связок не вредно?
– Вредно, но я же не певица, - делаю маленькую затяжку, пока дым обжигает горло.
– Просто трусишь поговорить нормально.
– Не трушу! Я лишь… Не понимаю, вот и всё. Как ты себе это представляю?
– С качественным трахом, - намеренно наклоняется ниже, ловит губами дым из моего рта. – Несколько раз в день, когда ты привыкнешь. Запала ты мне, куколка. Хочу тебя и это главное. Будешь жить со мной.
– Я учусь и…
– В универ никто не запрещает кататься, пожалуйста. Учеба, шмотки, кафушки – организую. Будешь получать на карту достаточно, чтобы ни о чем не переживать.
– Я никогда и не участвовала, это случайно получилось.
– Значит, больше не случайностей не будет. Кажется, всё просто, куколка.
– Ты… Ты предлагаешь мне роль сожержанки, так?
– Начинаешь смекать.
– Уйди, пожалуйста.
Отталкиваю его, потому что никогда за это не соглашусь. Давиду лишь нужно было подобрать другие фразы. Красивые слова, пусть и лживые, и я бы повелась.