– Он как в домино нас разыграл…
– Но зачем им нужно было устраивать такую сложную комбинацию? – Парамонов начал приходить в себя. – Чтобы сбить нас с толку?
– Затем, что мы бы стали думать, для чего бандит Щелкунов затесался в съемочную группу. И первым делом вспомнили бы об «Алмазной горе». Но тут покушение на меня, слова о Кауфмане… И мы повелись. Мы забыли о главном. Это был идеальный отвлекающий маневр, – добавил Иван с горечью. – Скажи, что там со следами в саду?
– Работаем, – ответил Парамонов.
Слушая начальника угрозыска, Опалин словно раздвоился.
Одна его сущность оставалась здесь, в зале, где висели портреты бывших владельцев, ставшие частью кинематографической декорации, а вторая упорно пыталась соединить несоединяемое.
Собаки. Баронская дача. Собака. Мертвая долина. Убитый Броверман… Надпись кровью…
– Слушай, а кто строил «Баронскую дачу»? – внезапно выпалил Опалин.
– Кажется, Броверман. А…
– Так я и знал! – вырвалось у Ивана. – Деньги за старую работу… Слушай, здесь где-то должен быть потайной ход! Именно его и использовала банда, чтобы пробраться в дом…
– Ваня, я слышал эту легенду тысячу раз, но…"
"– Это не легенда! Он отдал бандитам чертеж хода – и получил большие деньги, но потом захотел еще больше…
И Опалин рассказал о своем визите к родственникам убитого архитектора и о том, что ему удалось узнать.
– Я ведь чуял, что Броверман как-то связан со всем происходящим, но не мог понять, как! Тайный ход – единственная версия, которая все объясняет…
– Ваня, ты меня не слушаешь! – закричал Парамонов. – Во время ремонта весь дом проверили сверху донизу… Нет здесь никакого хода!
– Значит, он не в доме, а где-то в саду! Ведь Хвостов говорил, что бандиты бежали через сад… И еще: Гриневскую убил кто-то, кого она знала.
– Я тоже именно так истолковал ее последние слова, – кивнул Николай Михайлович. – Сейчас я возвращаюсь в Ялту, буду руководить обыском. Поедешь со мной?
– Обыском? – переспросил Опалин, не понимая.
– Я намерен обыскать всех, кто принимает участие в этой чертовой фильме, – сквозь зубы ответил Парамонов, воинственно поправляя фуражку.