Но я бы на месте товарищей, которые ведут дело, постарался все проверить. Мало ли что…
– А из чего ее убили? – неожиданно спросил Митя Абрикосов, и все с удивлением повернулись к молодому реквизитору.
– Тебе-то что за печаль? – фыркнула Валя.
– Так, просто интересно.
– И что ж у тебя за интерес такой? – спросил фотограф, прищурившись.
– Ну… – Митя потупился. – Да неважно. Я просто узнать хотел…
Он явно нервничал, и Опалин насторожился.
«Эге… да он что-то знает… Или подозревает… Почему он спросил про оружие? Надо будет Парамонову сказать…»
– Фома Лукич! – К ним стремительным шагом приблизилась Лёка.
– Запил гражданин Еремин, – усмехнулась костюмерша.
– Ну что вы, Валечка, – укоризненно промолвил Пирожков. – У человека же горе. – Он обернулся к актрисе, которая с нетерпением смотрела на него. – Андрей Павлович с Леонидом Сергеевичем и этим… писателем, забыл фамилию, пошли в «Красную Ривьеру».
– Макар Косой, – подсказал Фрезе фамилию писателя.
Вот ведь как любопытно, мелькнуло в голове у Опалина: человек вроде не любит сплетен, а такие мелочи помнит.
– Спасибо, Фома Лукич, – сказала Лёка и, как была, на каблучках побежала к «Красной Ривьере».
Пирожков внимательно посмотрел ей вслед и покачал головой.
– Кажется, кое-кому скоро дадут отставку…
– Это было ясно с самого начала, – заметил фотограф. – Она с Еремина глаз не сводила. А теперь он свободен.
– Кстати, Фома Лукич, а вы не знаете, где Кеша? – спросил Опалин самым что ни на есть естественным тоном.
– На дне морском, – хмыкнул фотограф, и его светлые глаза сверкнули.
– Вы шутите? – Иван растерялся.
– Хм, ну только там он может спрятаться от гнева Татьяны Андреевны. Он же машину испортил.
– Да чинят машину, чинят, – вмешался Пирожков, вытирая лоб платком. – А Татьяне Андреевне, конечно, не следовало на него вчера так кричать.
– Да что вы от нее хотите, ей-богу, – засмеялась Валя. – Таська просто старая страшная баба, которую не любит муж, а она его шантажирует больным ребенком.
Случайно оглянувшись, Опалин увидел, что жена режиссера стоит в нескольких шагах от них.
Судя по выражению ее худого лица, Тася прекрасно все расслышала.