Однако он отправился вовсе не в почтамт на Гоголевской улице, из которого можно было заказать междугородный разговор, а прямиком в угрозыск на Пушкинском бульваре, к Николаю Михайловичу Парамонову.
– Блатной? В киногруппе? – недоверчиво спросил начальник угрозыска, выслушав сбивчивый рассказ Опалина.
– Ты бы его рожу видел, когда он услышал про шухер, – ответил Иван. – И он был с Деревянко за несколько минут до того, как парня зарезали. Смекаешь? Этот Тимофей Щелкунов, или как там его на самом деле зовут, последовал за беднягой и убил его.
– А Деревянко говорил, что кто-то в группе является не тем, за кого себя выдает. – Парамонов поскреб подбородок. – Шустрый ты, Ваня… Молодец! Думаешь, Щелкунов каким-то образом догадался, что Саша для него опасен?
– Может быть. Не знаю. Но как-то Деревянко себя выдал. И Щелкунов его зарезал.
– Предположим, – проговорил начальник угрозыска, хмурясь. – Возможность, конечно, у него была… А почему он не сбежал?
– В смысле?
– Щелкунов человека убил.
"– Если бы скрылся, вы бы сразу же им заинтересовались. Верно? Может, он рассчитывал скрыться, но позже, когда ни у кого уже не возникнет вопросов. Сашу Деревянко он зарезал с одного удара, а значит – опытный. Уверен, помощник оператора вовсе не первый, кого Щелкунов убил. Этот реквизитор – неприметный, но крайне опасный гад. Когда арестуете его и возьмете пальчики, надо будет проверить, по каким делам они проходят.
Парамонов смотрел на своего собеседника, который сыпал словами, взволнованно рубя воздух рукой, и думал, что как раз таких сотрудников ему не хватает – горячих, сообразительных и увлеченных своим делом. И тут же подкралась паршивая мыслишка – а долго ли он сам продержится, если у него на постоянной основе объявится такой талантливый помощник.
Съест ведь, подлец, подвинет с насиженного местечка, и прощай тогда карьера, вместе с уверенностью в завтрашнем дне.
– Ладно, – объявил Николай Михайлович, хлопнув ладонью по столу, – щас мы этого реквизитора реквизируем и разберемся, что он на самом деле такое… – И Парамонов хохотнул, чрезвычайно довольный своим каламбуром, который получился у него сам собой.