Тот повернулся к нему, удивленно посмотрел мутнеющим взглядом, захрипел и повалился наземь.
Сема видел это своими глазами. Все произошло так быстро, что он не успел ничего сообразить. Ему бы ноги в руки – и бегом от Лопаты, пока тот приходит в себя. Авось бы и убежал... Но нет, стоял и смотрел, пока Лопата не вырвал из рук покойного пистолет и не направил на него.
– Ну чего смотришь, падла? – в приступе бешенства заорал он."
"Он выстрелил, но промазал. Выстрелил еще, снова промазал. Третьего раза не последовало.
– А живи, – рявкнул он. – Подойди ближе!
Сема повиновался.
– Нож бери, мясо с него срезай, – кивнул Лопата на труп Бирюка. – Да живо. Жрать хочу!
Дрожащими руками Сема вынул нож из тела покойного. Но вогнать его снова не смог. Не хватило решимости.
– Я тебе сейчас башку расшибу, – зловеще прошипел у него над ухом Лопата, ткнув ему в затылок ствол «пушки».
Это заставило его повиноваться.
Он разделал тушу Бирюка.
Как два неандертальца, сидели они по разные стороны костра и, вонзая друг в друга злые взгляды, вгрызались в человечье мясо.
Сема ел и, странно, больше не чувствовал брезгливости.
Как-то так получилось, что нож Лопаты остался у него в кармане. А тот, идиот, напрочь забыл о нем.
Лопата мог бы пристрелить его, но ему нужно было мясо. А на себе его тащить он не мог, слишком устал. Гораздо легче было гнать это мясо вживую.
И Сема шел, чувствуя на спине сверлящий взгляд «пастуха».
– Эй, – на четвертый день после случившегося окрикнул его Лопата. – А где пика?
Здрасьте, приехали... Нашел когда вспомнить... Сема усмехнулся. Но тут же его охватил страх. Не зря спрашивает урка. Нож ему понадобился, значит, собирается убить его прямо сейчас и освежевать. Все верно, запасы закончились, а жрать охота... Что ж, пора отдать ему финку...
Сема остановился и повернулся к нему.
– Пика-то? Пика у меня, – вытаскивая финку из кармана, ответил Сема.
Он тоже устал. На ногах еле держится. Но у него еще есть силы, и он знает, как ими воспользоваться.
– Давай сюда, – потребовал Лопата.
Расстояние между ними шагов двадцать, не более.
– На, держи! – размахиваясь, крикнул Сема.
От усталости Лопата плохо соображал. Он даже улыбнулся.