Но когда я вошла в зал и увидела старую слабую женщину, глаза которой были красны от слёз, а руки тряслись от волнения, то мои прежние желания исчезли без следа. Эйнар был прав — она уже заплатила за свою ошибку. И сама никогда себя не простит.
А мне следовало простить ее — и за себя, и за маму. Чтобы начать всё с чистого листа, без груза прежних обид и ненависти. Чтобы сделать счастливым Эйнара и стать счастливой самой. И править Нерландией так, как ею правил мой отец. И заслужить любовь и уважение подданых.
— Герцог Орхус уже сказал мне, что я ошиблась! — голос старой королевы звучал так тихо, что мне пришлось прислушиваться, чтобы разобрать слова. — Прости, что снова побеспокоила тебя. Ты был прав — я тешила себя несбыточными надеждами. Я так хотела увидеть своего внука и попросить у него прощения. Но я уже поняла, что это невозможно.
Эйнар сделал шаг в ее сторону, но она взмахом руки остановила его. А потом пошла прочь — худенькая, с опущенными плечами, совершенно седая.
— Я простила тебя, … бабушка! — крикнула я ей вслед.
Она охнула, но даже не смогла обернуться — так и рухнула на пол там, где застигли ее мои слова.
Я бросилась к ней, а Эйнар побежал за слугами, магами, докторами.
Она лежала на полу, а я сжимала ее руку, пытаясь прощупать бьющуюся на запястье жилку. И молилась о том, чтобы она не покинула этот мир в тот день, когда мы только-только обрели друг друга. Я ненавидела ее столько лет, а теперь боялась потерять.
Эпилог
Нашего первенца мы назвали Асмандом — в честь моего отца.
Элленхейм стал еще краше, а благодаря открытию свободной торговли с Терцией богатела и вся страна.
Король Матиас скончался два года назад, и теперь Терцией правили Алда и Бьорн.
Вилма и Ритта вышли замуж за герцогов богатых земель, а вот Грета и Мэрит всё еще искали себе мужей. Элина по-прежнему жила в монастыре. Алда сказал, что навещала ее там и обнаружила в характере сестры большие перемены. Но так ли это было на самом деле, я не знала.