Лучше я буду терпеть, чем каждый час прикладываться к надушенному платку.
— Мне жаль, — поднялась с колен Саммер и убрала ладонь. — Жаль, что вам так тяжело приходиться.
Она не встала во весь рост, присела на ручку кресла, делая наше положение несколько скандальным. Но она будто не замечала, что нарушает мыслимые и немыслимые правила. Погрузилась в размышления и взяла меня за запястье. Опустила его, опять подняла. Проделав этот трюк несколько раз, постоянно спрашивая, больно мне или нет, уточняя, а какого характера эта боль, она поднималась вверх по моей руке.
Любое ее касание снимало боль, едва она переставала меня трогать, все мучения возвращались.
Наконец, она устроилась напротив и вздохнула. Выглядела очень уставшей и болезненной. На мгновение я подумал, что своими манипуляциями она забрала хворь себе.
— Саммер, вам плохо? — забеспокоился я. — Зачем вы полезли? Я же предупреждал, что не стоит пытаться меня лечить. Эта зараза, выходит, со мной навечно. Не хватало, чтобы и вы похожим заболели.
— Не переживайте, — закатила глаза моя нахальная, непрошеная гостья. — Это явление отбирает мой резерв, но на здоровье не влияет. Вы полагаете, что я не проверила, пока осматривала вас? Вам надо напоминать, что я дипломированный целитель? Попусту собой я рисковать не буду.
Она спросила с настоящим возмущением. Затрясла выбившимися из косы прядями и поморщилась.
— Извините, — я повинился перед ней. — Тогда поясните, что это за явление? Никогда не сталкивался ни с чем подобным.
— Как и я, — развела она ладоши в сторону. — Могу я попросить вас держать в секрете мои силы? Как вы и сказали, мне нечего лезть, — вернула обратно мои слова. — Сначала я разберусь, что это такое.
— Роберт может помочь...
— Серьезно? — Девушка как лимон проглотила. Готов поспорить, что с трудом удержалась, чтобы не пнуть меня по сапогу. — Господин Уоррен и его семья в первую очередь ни о чем не должны знать. Да он же меня в подворотне прибьет, если ему станет известно, что я вас лечила.
— Вы утрируете.
Впрочем, мой друг действительно очень ревностно относился к своим обязанностям. А женщин не считал хорошими специалистами.
— Ваша Светлость!
— Так и быть, — я устало прикрыл веки, вновь чувствуя, как проклятая боль возвращается. — Как прикажете. Я не буду ничего говорить.
— Я могу приходить и дальше? — она задала вопрос, застав меня врасплох. — Буду давать вам отдохнуть, а сама попробую отыскать причину.