Однако, поймав на себе укоризненный взгляд директора, Звездочет откашлялся и умолк.
— Лучше поздоровайся со своим старым учеником, — кивнул он на Белозерова.
— Здравствуйте, Сергей Михайлович, — учтиво поклонился тот. Он старался держаться тихо в присутствии высокородных, хотя появление старого учителя немного расслабило Белозерова.
— Васька, черт! — И опять генерал полез ломать ребра, мять бока и целовать щеки.
Их горячие лобзания прервал тихий, но строгий голос Горького.
— Попрошу отложить приветствия на потом, Сережа.
И только сейчас Кутузов увидел «пациента» в окне.
— Опа! Снова этот⁈ — удивленно воскликнул Кутузов.
Все разом уставились на него.
— Долгая история, — отмахнулся Сергей Михайлович. — Однако… неделя и буст? Что за чертовщина?
— Именно, — коротко ответила Ермакова и подошла к стеклу, где начался процесс.
Тело Михаила выгнуло дугой, на шее и лбу вздулись вены. Он мужественно держался, пусть и давалось ему это нелегко. Начался долгий процесс проработки каналов.
— Знаете, — вдруг произнес Кутузов.
Ермакова закатила глаза, Звездочет цокнул языком, а у Белозерова взлетели брови.
— Ты еще не угомонился? — спросил замдиректора. — Не надоело?
— Ну, а что такого? — развел руками генерал, наблюдая за парнем, которого трясло как в лихорадке. — Но дело не в этом…
— Так он что сделал тебя? — лукаво спросил Горький.
— Как вы?.. Да, я влил в него половину энергии, но этот хлюст только ухмылялся и подтрунивал надо мной!
— Как же вы познакомились? — хитро прищурилась Ермакова.
— Военная тайна! — оборвал ее вспыхнувший Кутузов и продолжил: — Алексей Максимович, у этого парня великий талант! Может, он даже переплюнет…
— Уже переплюнул Сашин рекорд, — вставила Ермакова, гордо вскинув нос.
— А предрасположенность?
Никто не ответил, делая вид, что увлечены процессом буста. Все в комнате были ознакомлены с результатами теста. Все, кроме генерала.
— Вы издеваетесь⁈ — прогремел Кутузов.
— Сережа, тише… — усмехнулся директор. — У этого молодого человека предрасположенность ко всем существующим видам магии.
— Что за бред⁈ Вы в своем уме?"
"— Сережа, ты, конечно, генерал армии, но не забывай, с кем разговариваешь. — Добродушный тон Горького не изменился. Однако все почувствовали на себе колоссальное давление. Только на секунду, но директор напомнил, кто тут главный.
— Простите, Алексей Максимович, — склонил голову генерал. — Виноват-с.