– Полянскую? Впервые слышу.
– Неужели? И Ольгу, сестренку мою, тоже не помнишь?
– Нет.
Официант принес Митин заказ.
– Кушай орешки, комсомолец, угощайся. – Митя подвинул вазочку с фундуком к середине стола. – Ты нас кормил ! Тобольске отличным шашлыком и элитарно-партийной банкой потчевал.
Митя залпом выпил коньяк, поморщился, бросил в рот орешек.
– Знаешь, а я не забывал тебя все эти четырнадцать лет. Особенно ясно я помнил ту ночь на берегу Тобола, когда ты устроил нам прощальный пикник. Ты классно жарил шашлык, комсомолец.
– Все это очень интересно, – Веня попытался улыбнуться, – но я не помню никакой Лены.
– А нас, значит, не помнишь? И девочку, которую нашли утром на берегу, неподалеку от нашего кострища, тоже не помнишь? Не может быть! О том ужасном убийстве говорил весь Тобольск, его обсуждали и в Хантах. «Что-то с памятью моей стало…» – пропел он неожиданно громко.
Несколько человек, сидевших в баре, оглянулись.
– Ты пьян, Синицын, – тихо сказал Веня, – езжай домой.
– Нет, комсомолец. Я не пьян. Я не барышня, чтобы захмелеть от пятидесяти граммов коньяку. Знаешь, я ведь уже готов был забыть. Столько лет прошло. У меня было много собственных проблем. И вот однажды я увидел тебя по телеку. Ты что-то вещал о благотворительности. Корреспондентка заглядывала тебе в рот.
А потом, сразу после интервью с тобой, показали очередную серию «Криминальной России». Знаешь, такой документальный сериал, с суровой музыкой и впечатляющей хроникой.