– Это страшно много, – выражение затравленности сменилось тяжелой, мрачной тоской.
Стараясь не смотреть ему в глаза, Лена вытянула сигарету из пачки. Он щелкнул зажигалкой, она заметила, как дрожит язычок пламени в его руке."
"– Собственно, ради поездки в Сибирь Майкл и прилетел в Россию, – сказала она как можно спокойней. – Он изучает русскую историю, попросил меня помочь, поработать с ним в качестве консультанта-переводчика. Это двести долларов в день, очень приличные деньги.
– Я десять дней тебя не увижу, – тихо произнес он.
– А из-за чего же еще?
– Я могу дать тебе, сколько нужно…
– Веня, я привыкла зарабатывать деньги, а не брать просто так.
– Но у мужа ты бы взяла просто так?
– С мужем у нас общие деньги. У тебя ведь с твоей женой тоже? И давай оставим эту тему.
– Но я не хочу, чтобы ты улетала…
– Веня, ты же не маленький мальчик. Десять дней пробегут очень быстро, ты оглянуться не успеешь, я вернусь. В конце концов, дело не только в деньгах.
– Да, – кивнул он, – я понимаю.
«Откуда в нем эта беспомощность, потерянность? Эти умоляющие интонации… Господи, даже слезы стоят в глазах! – думала Лена, глядя на его бледное лицо, на дрожащие руки. – Он столько всего прошел, он перешагивал через трупы, а сидит сейчас передо мной, как маленький мальчик, которого впервые оставляют в детском саду на пятидневку. Или он гениальный актер, или я круглая идиотка… Я ничего в нем не понимаю.
– А с кем останется твоя Лиза? – спросил он, закуривая и немного успокаиваясь.
– С няней. У нас очень хорошая няня.
– Вы будете только в Тюмени или поедете еще куда-нибудь?
– Пока не знаю. Майкла интересуют сибирские деревни. А что?
– Я бы мог вырваться в Тюмень дня на два… У вас уже заказана гостиница? Ты знаешь, где вы будете жить?
– Веня, у меня там не будет и минутки свободной. Я еду работать.
– Ты не хочешь, чтобы я прилетел туда?
– Я позвоню тебе. А сейчас отвези нас, пожалуйста, домой. Майкла надо уложить в постель. Он спит. К тому же я не успела собраться.
Профессор тихо посапывал, раскинувшись в кресле. Волков взял в ладони Ленину руку и стал осторожно целовать каждый палец.
– Ты ускользаешь, – шептал он, – ты не веришь мне, я тоже никому не верю, кроме тебя. Ты не представляешь, как я тебя люблю.