В ушах его гремело: «Таня Костылева. Таня Костылева…»
– Дикий ты какой-то, Волков, – пожала пухлыми плечами Галина, – хоть бы сдвинул ладошки-то разок!
«Русская кадриль» была последним номером концерта. Теперь членам комиссии горкома ВЛКСМ предстояло пройти в кабинет директора Дворца пионеров для чаепития и обсуждения программы концерта."
"– Ну, что скажете, комсомол? – спросил директор, усаживаясь во главе щедро накрытого к чаю стола. – Угощайтесь, товарищи, самоварчик горячий. Вам как, Вениамин Борисович, покрепче чайку?
«Мертвые не воскресают, – думал Веня, машинально кивая директору, – я не сошел с ума.
– Вениамин, вам нехорошо? – тихо спросила его пожилая руководительница танцевального ансамбля.
– А? Что? – спохватился он. – Нет, со мной все нормально.
«Так нельзя, надо держать себя в руках, – подумал он, улыбаясь через силу, – это может плохо кончиться».
– Концерт замечательный, – громко сказал он вслух, – особенно хорош танцевальный ансамбль. Галя права, ребят надо вывозить на областные конкурсы и даже в Москву можно. Хор совсем неплох, но, мне думается, кроме революционных и пионерских песен, можно ввести одну какую-нибудь веселую, детскую, особенно когда выступает младшая группа.
Он одарил присутствующих своей обаятельной белозубой улыбкой.
После чаепития комиссия в сопровождении директора прошла по всем пяти этажам дворца. Директор демонстрировал оформление к празднику и наглядную агитацию.
Дверь в актовый зал была приоткрыта, оттуда в проходивших ударила оглушительная волна рок-н-ролла. Заглянув, они увидели на сцене Таню Костылеву.