Дом посмотреть, хозяйство, со свекровью да деверем познакомиться…
Баба Яга уронила на пол подарочную чашку из белой с голубым «Гжели». У меня как минимум отвисла челюсть. А безапелляционная девица спокойно продолжала, обводя горницу придирчивым взглядом:
— Что ж, Митенька Лобов вам еще и не рассказал всего? От ведь горе мое забывчивое… Приходил вчерась, подарки дарил, замуж звал, про житье-бытье выспрашивал… Хвастал, будто вы, Никита Иванович, ему прямо брат родной, младшенький… А хозяйка ваша хоть на вид-то строга, да в деле послушлива, вот только рук молодых женских не хватает.
— А… мы… что? Как же… это называется… — попытался вклиниться я.
— Ничего, ты говори, участковый, в общем житье любой голос важен. Вот Митенька придет, мы тут всем миром и обмозгуем, а пока не лезь! В семье-то, чай, после старшего брата жена его законная главной будет. Ты-ко вон встань лучше да терем мне покажи, двор опять же, где скотинка какая, ну и все прочее…
— А царь? — все-таки исхитрился я.
— Горох-то? — зевнула поварская дочь Варвара Дмитриевна. — А ему что? Он к моему замужеству протестов иметь не будет. Думаю, и деньжат на коровку отсыплет, государь у нас на венчальные дела добрый…
— Никитушка, пригнись, — замогильным тоном посоветовала Яга.
Я мельком глянул в ее потемневшие глаза и не стал спорить. Когда было можно вылезти из-под стола — нахалки уже не оказалось. Вместо нее на деревянной лавке лежала здоровая оранжевая тыква.
— Может, испечь на ужин с кашей? — подумав, предложила моя домохозяйка, но я отрицательно покачал головой. К вечеру бабка отойдет и наверняка расколдует дуру. Пока лучше откатить ее куда-нибудь в угол, а вот с Митькой разговор будет серьезный…
— Никита Иванович, тут к вам еще девица домогается. Прямиком с вещами пришла, вон узлы с телеги снимает…"
"Короче, где-то к половине девятого вечера у нас в углу под лавкой лежало пять зрелых тыкв.