Гони, зови наших!
— Слушаюсь, сыскной воевода!
Оставшись один, я привязал свою пегую кобылу у ближайшей коряги и, пригибаясь к кустам, пошел осматривать таинственную мельницу. Лично мне это не представлялось особенно опасным. Осторожно проскользнув мимо небольшой запруды, я внимательно исследовал малую тропиночку, ведущую к дверям. Следов колес не было. Как не было и случайно выпавших зернышек, следов от просыпавшейся муки также не обнаружилось. Все это наводило на печальные размышления о театральной бутафории. Поскольку терять мне было уже нечего (и так понятно, куда влип), я смело выпрямился и широко зашагал к самой мельнице.
— Чего надо, участковый?
— Некую гражданку Настасью, фамилии не знаю, проходящую по нескольким делам и вроде бы проживающую по этому адресу.
— Будет врать-то, — мрачно ухмыльнулся черт.
Я обернулся — прямо на моих глазах запруда исчезла, превратившись в грязную, зловонную трясину с ржавыми камышами и пузырящейся тиной.
— Стрельцов своих не жди, они это место долго искать будут.
— Ну что ж, сами виноваты, — как можно равнодушнее бросил я, — придется производить арест в одиночку.
— Чего? — Черт оттопырил кривым ногтем волосатое ухо.
— Служба такая, — охотно улыбнулся я, только сейчас обратив внимание на бицепсы его рук. Толщиной в мое бедро, честное слово!
— И кого же?
— Вас.
— Меня?!! — едва не захохотал черт. — Ой, а за что?
— За укрывательство преступников, за несанкционированное строительство в неположенном месте, за неуплату налогов и госпошлин, за угрозы работникам милиции при исполнении, за…
— Ша! — Похоже, рогатому вдруг стало несмешно.
— Ну и что?
— Как что… так это… нечистая сила же! Ты ведь, дубина неотесанная, от одного моего вида должен в пыли валяться, ибо…
— Плюс еще и оскорбления в адрес органов, — перебил я.
— …ибо в Писании сказано, что мы, черти, так страшны, что глаз человеческий этого вынести не может.