Не спускайте с него глаз. Не нравится мне их наследственная слабость. Боюсь, как бы парень не помер.
— Можете-таки не волноваться. Я, как зоркий ястреб, буду следить за нашим больным, — заверил он и вполголоса добавил. — Смерть пациента всегда плохо сказывается на репутации лечебницы.
Я вышел на улицу, сел в ближайшее такси и велел подвезти до лавки. Не стоит светить мою секретную лабораторию.
На самом деле я хотел изготовить зелье «Исцеления», но с одним секретным ингредиентом. И это не эфир, а энергия. Заберу ману манароса и включу в состав зелья.
Для зелья «Исцеления» у меня были все необходимые ингредиенты, поэтому уже через полчаса я вышел из лаборатории и направился в лечебницу. Если всё получится, я завтра же узнаю, что происходит с парнем. А если нет, то… даже не знаю, что ещё с ним может быть. Как и сказал Коган, больной по всем показателям здоров.
Когда добрался до лечебницы, обнаружил Костю и Когана в палате.
— А ещё был случай, когда супруги решили порадовать друг друга и… Хм, пожалуй, ви ещё слишком молоды для таких историй, — сказал он, когда я зашел в палату. — А вот и наш достопочтимый господин Саша.
Я подошёл к Косте и протянул пробирку с зельем.
— Выпей.
— Что это такое? — он настороженно уставился на жидкость.
И почему все такие недоверчивые? В моём мире все только и жаждали выпить зелье, которое я для них приготовил.
— Целебное средство. Пей, — я торопил из-за маны, которая могла улетучиться, и тогда эксперимент не удастся.
— Ну, хорошо. Но если что-то пойдёт не так, вы ведь меня спасёте? — с надеждой спросил он у лекаря.
— Конечно-конечно, можете не сомневаться, — махнул рукой Коган. — В моей лечебнице редко умирают… Смертельно больных я здесь не держу.
Признание еврея не вселило уверенности в парня, но он задержал дыхание и одним глотком опустошил пробирку.
— Ну, что ви чувствуете? — спросил Коган и внимательно посмотрел на Костю.
— Э-э-э… пока не знаю, но что-то внутри происходит, — нерешительно проговорил он и добавил. — Фух-х-х, жарко становится.
Через пару секунд парень поднялся на ноги и скинул куртку, которую уже успел надеть. Его щеки налились румянцем, взгляд стал живой, спина выпрямилась.