Я с Шевой общалась, пока он не видел… Например, он там на кухне дозу готовит, а я с Шевой в комнате шепотом говорю, прошу его передумать…
- Кама не знал о вас? – удивился Лёва.
- Конечно нет. Он бы меня убил, если бы узнал.
- Но он же дал вам ключи от подвала.
- Не нам. Он Шеве дал. А Шева сказал ему, что будет «с девчонкой». Не сказал с какой.
Теперь у Лёвы всё встало на свои места: вот почему Каму нисколько не задело известие о Шеве.
- Он не был опасным уродом, - произнесла Катя.
Теперь уже Лёва, шепотом, повторил за ней:
- Я знаю.
- Но у меня ни разу не получилось его отговорить.
- Ты спрашивала, зачем он это делал?"
"- Да. Но он не говорил. Точнее, говорил: «Хочу» или «Мне нравится». Но это же не ответ.
Лёва был согласен: это не ответ.
- Вы что, целый год это всё?.. – спросил он с плохо скрываемыми нотками ревности.
- Нет, год мы просто общались.
- А когда начали?..
- В июне. Он сказал, что любит меня.
Лёва ничего не расслышал после слов: «Он сказал, что любит меня». Он изо всех сил старался оставаться в холодном безразличии к её истории, но всё равно не смог скрыть возникшую в нём злую ощетиненность. Поддаваясь этой злости, он чуть было не закричал на неё: «Мне он тоже говорил, что любит! И в последнюю ночь перед смертью пришёл ко мне, а не к тебе, тупая ты сука!».
Не видя его лица, не замечая этой перемены, Катя продолжала:
- Того, что случилось потом, я не ожидала. Он не говорил, что что-то такое планирует и… В общем, он вёл себя, как обычно. Сначала я так подумала. Но теперь, вспоминая, мне кажется, что, может быть, могла что-то заметить, но проглядела нужный момент, потому что я тупая, – она грустно усмехнулась на последних словах.
Лёве стало по-предобморочному плохо: господи, и к ней… Она отбирала у него даже это, даже их последнюю ночь, подарившую Лёве мнимое ощущение собственной исключительности.
Стараясь говорить ровно, он выдавил из себя вопрос:
- И что он сказал?
- «Я тебя люблю. Не верь ничему, что про меня скажут».
«Вот мудак, – зло подумал Лёва уже про Шеву.