Лев

Чем дальше они шли, тем больше радуги замечал Лев: в витринах, на вывесках, в выкрашенных остановках.

- А почему всё… такое? – неопределенно спросил он у Якова.

- Во-первых, это гей-квартал. Во-вторых, сейчас месяц гордости.

Лев не знал, какую часть из этого сообщения понял хуже: первую или вторую. Наверное, лучше по порядку.

- В смысле гей-квартал?

- В этом районе много клубов и баров для геев.

- Почему?

Власовский пожал плечами:

- Так исторически сложилось. Ещё со времен Харви Милка.

Лев подумал, что если спросит сейчас, кто такой Харви Милк, то получит познавательную перегрузку.

Решил держаться задуманного алгоритма:

- А что за месяц гордости?

- Июнь считается месяцем гордости ЛГБТ-сообщества в память о Стоунволлских бунтах.

- А причём тут радуга?

- Это символ сообщества. Его придумали в Сан-Франциско.

Лев хмыкнул:

- Ты специально стремился сюда переехать?

- Да. Я думаю, на сегодняшний день это самое безопасное место для таких, как мы.

- А что, в других опасно? – с сомнением спросил Лев.

- Конечно. Ты не замечал?

- Нет. Меня никогда не били из-за… этого.

- А меня били, - напомнил Яков.

- Ну да, - согласился Лев. – Потому что надо меньше трепаться.

- А может, не надо никого бить? – с раздражением спросил Яков.

- Это тоже, - кивнул Лев. – Но и трепаться не надо.

- Нам сюда, - оборвал его Власовский.

Лев опомниться не успел, как Яков затянул его за собой в стеклянные двери. Обернувшись назад, он прочитал вывеску: «Таверна Твин Пикс». Не очень-то похоже на кофейню."

"Но и на бордель не тянуло: барная стойка, столы и стулья – всё внутри выполнено из дорогого дерева.

Панорамные окна открывали отличный вид на квартал (и чуть-чуть на бездомных). Пахло древесиной, алкоголем и копченой рыбой, приятная музыка (что-то рокерское) едва улавливалась ухом.

Короче, обычный бар.

- И это ты скрывал? – уточнил Лев.

- Я думал, ты будешь злиться.

- На работу в баре?

- На работу в гей-баре, - поправил Яков.

- А, - Лев замер, обводя взглядом окружающее пространство: что-то же должно указывать на гей-бар.

Не найдя ничего «гейского», он всё равно сказал: - Да, я злюсь.

- Видишь, - вздохнул Яков. – Я так и думал.

Он зашёл за барную стойку, на ходу надевая черный фирменный фартук, и, завязывая тесемки на спине, спросил:

- Сделать тебе что-нибудь?

- Ты типа бармен?

Яков фыркнул:

- Нет, это запрещено. В смысле, тут продажа алкоголя с двадцати одного. Я бариста.

- Ну, делать – не покупать, - заметил Лев.

- Верно, - подмигнул Яков.