Лев растерянно посмотрел на Якова – мол, и что дальше? – а тот, взяв его руки в свои, сказал: - Танцуй!
- Не хочу!
- Да расслабься!
- Не могу!
- Почему?!
- Потому что ты заставляешь меня танцевать, а я не хочу!
Лев с такой силой выкрикивал реплики, стараясь звучать громче музыки, что у него засаднило горло. Он закашлялся, отвернувшись от Якова, и упёрся взглядом в круглую сцену: в нескольких метрах от них, на шестах танцевали двое мужчин без одежды. Ну, почти без одежды. Трусы выглядели ненадёжно: гульфик держался на широких резинках, а сзади — ничего, сразу голая задница.
- Я хочу уйти! – крикнул он Якову на ухо.
- Мы только пришли! Тебе просто нужно расслабиться, отпустить себя! Попробуй хотя бы раз!
Лев отрывисто услышал его фразу: «Мы… Пришли… Расслабиться… Отпустить…», но логически сложил её в своей голове в очередную мотивационную речь Власовского: прими себя геем, быть геем классно, носи это звание с гордостью.
Кто-то сзади начал подпирать его потным обнаженным телом – кто-то, кто смог расслабиться, отпустить себя и танцевать, не соблюдая границ окружающих. Подойдя к Якову ближе, будто прячась рядом с ним от других, Лев пожаловался на ухо Власовскому:
- Мне некомфортно.
Яков, секунду другую поразмыслив, снова потянул Льва за собой.
Они вынырнули из толпы к подсвеченной барной стойке, где Власовский, бесцеремонно растолкав остальных, стукнул по столешнице со словами:
- Мэтт, сделай две Текилы Бум.
- Ты же говорил, до двадцати одного не продают, - напомнил Лев.
Власовский отмахнулся:
- Это Мэттью, он меня знает.
Опасливо глянув на ряды алкоголя на полках, Лев признался:
- Яков, я не хочу пить.
- Это просто коктейль. Тебе нужно расслабиться.
Они устроились на стульях за барной стойкой, и Лев исподтишка оглядывал окружающих. Много мужчин, мало женщин. Кто-то из мужчин выглядел как откровенный гомик, даже не стеснялся этого, кто-то – настолько нормально, что удивительно было встретить их в этом месте. Женщины тоже странные. Большинство точно не были лесбиянками – обыкновенные такие, длинноволосые.