Он тоже смотрел на Лёву с нескрываемым самодовольством. Отросшие волосы слиплись на лбу в пряди-сосульки, и он убрал их рукой тем самым жестом, от которого у Лёвы всегда подгибались колени. Он был голый, абсолютно голый, но эта потная липкая обнажённость не вызвала у Лёвы никакого интереса. Может быть, только слегка, на секунду, но тут же было задушено на корню."
"Лёва выскочил из подвала первым. Остальные парни столпились на пороге, начали гоготать, подшучивать, поздравлять, хвалить. Лёва сел на ступеньки, уговаривая себя успокоиться – у него дрожали руки, губы, колени, дрожали так, что это могли заметить в любой момент.
«Главное, не зареветь, а то вообще странно будет».
Он сложил руки на коленях и опустил голову, чтобы не выдавать намокших глаз. Услышал, как скрипнула дверь – кто-то вышел – боковым зрением увидел, как маленькие красные кеды пробежали мимо него вверх по ступеням. Девочка ушла.
Следом дверь скрипнула ещё раз. В этот раз никто не торопился уйти. Рядом с Лёвой на лестницу упал мокрый использованный презерватив, и от того, что он мокрый, что в нём безошибочно угадывается белая жидкость, Лёве стало ещё хуже.
На него, ухмыляясь, сверху-вниз смотрел Шева.
- Ты ахренел? – Лёва кивнул на презерватив рядом с собой.
- Просто выкинул.
- Мусорка в двух метрах отсюда.
- Не будь занудой.
Шева так гаденько улыбался, что Лёве захотелось заставить его сожрать этот кусок резинки. Рывком поднявшись, он почти это и сделал, почти бросился на него с кулаками, но остановил сам себя в последний момент.
- Как ты открыл дверь? – устало спросил он.
- Кама дал ключи, - ответил Шева. – Настоящий друг.
- А почему не закрыл?
- В смысле?
Лёва почувствовал, как снова начинает закипать. Дёрнув дверь на себя, он указал на внутреннюю сторону:
- Щеколда! С этой стороны есть щеколда! – он почти орал на Шеву. – Принято закрывать дверь на щеколду, когда трахаешься с кем-то!
- А, - почти издевательски улыбнулся Шева.
- Ты издеваешься, да?
- Почему ты так злишься? – хлопая глазами, спросил Шева.
- Ты знаешь, почему.
Шева пожал плечами:
- Ну что, мне теперь не трахаться ни с кем из-за того, что ты гомик?
Лёву разрывало от ярости: «Господи, ну какой тупой!» – думал он, шагая от двери к лестнице, от лестницы к двери, и так много раз, туда-сюда, лишь бы не сорваться окончательно, в слёзы, в крик, в удары – лишь бы не привлечь внимания остальных.