«С мишками», - почему-то отдельно отметил он в мыслях.
- Щас переоденусь, жди здесь.
Он ждал, но не здесь, а на крыльце, потому что его прогнала какая-то бабка – «Наркоман что ли?». Юля вышла через десять минут, тоже в спортивной куртке: у Льва была темно-синяя с белыми полосками на рукавах, у Юли точно такая же, но зеленая, и они стали выглядеть как парочка борцов-активистов за здоровый образ жизни.
- Куда пойдём? – уточнила Юля.
- На Богдана Хмельницкого.
Она удивилась, но не стала ни о чём спрашивать.
Пока шли, Юля ещё несколько раз пыталась дозвониться до Славы, и каждый раз, при прослушивании длинных гудков, у Льва начинало болеть сердце. С чего он вообще решил, что найдёт Славу там? Это же что-то… что-то из ненастоящей жизни. Есть такая странная идея, будто бы у каждого человека есть «своё» место, куда он обязательно уйдёт плакать, когда окажется чем-то огорчен. В реальности ведь всё не так: у Льва не было такого места, да и спросить кого угодно – ни у кого нет. Нет ничего комфортней, чем расстраиваться дома, в своей комнате или в ванной.
За домом культуры Горького Славы не оказалось. Они с фонариком прошлись вдоль стен монументального здания, но Лев сразу понял, что это напрасная трата времени.
Он повернулся к Юле, случайно засветив ей в лицо, она поморщилась и он, извинившись, выключил фонарик. Спросил:
- Ты знаешь его друзей?
- Да у него особо нет друзей.
- Бывшие одноклассники? Однокурсники? Хоть кто-то?
- Я никого не знаю, - беспомощно отозвалась она.
- Ладно. Пошли.
- А куда?
- Пошли.
Он не знал, куда. Но ничего не делать тоже не мог. Они ещё раз прошлись по Богдану Хмельницкого, только в другую сторону, вернулись дворами к Славиному дому на Танковой (Лев ещё подумал – «Ну и название, как раз для пацифиста»), Юля перепроверила, не вернулся ли он домой (не вернулся), снова спустилась ко Льву, сообщила, что «мама начинает что-то подозревать», и они опять двинулись дальше – решили пройти пешком к метро «Заельцовская» и доехать до центра.
Юля, зябко передернув плечами, рассуждала:
- На улице очень холодно. Ему ведь тоже очень холодно, да? – Льву становилось только хуже от этих вопросительных уточнений. – Его нет дома у меня. Его нет дома у тебя. Кафе и магазины закрыты. Общественный транспорт не ходит. Только метро. Значит, он может быть в метро!
- Мёрзнуть на улице он тоже может, - нехотя возразил Лев.