Лиловый

– Ну? – хором произнесли АВ, Аксютин и Громовой.

– Имени ее я не знаю, но… слушайте, там какие-то отпечатки пальцев остались? – спросила она. – На бутерброде, на туфельке, на задвижке туалета изнутри, на стенах, еще где-то?

– Определенно остались, – кивнул Аксютин. – А что?

– А то, что я знаю, с чьими отпечатками они совпадут. И я вам ее покажу… если она уже не ушла, конечно. Но все равно я знаю, как она выглядит, теперь ее можно найти. Пойдемте посмотрим.

Снова заскрипела дверь, и все четверо вышли в танцевальный зал, уже переполненный тангерос до такой степени, что казалось просто немыслимым кого-то в нем разглядеть.

Однако Алене нынче фартило! Не прошло и минуты, как она вцепилась в руку АВ:

– Вот она! Вон та черненькая, в черном платье! Вы ее знаете?

– Конечно, – сказал АВ. – Это Ира Стасова, самая близкая подруга Розы Рыбиной. Одна из преподавательниц в «Американе». Настолько нас ненавидит, что, вообразите, даже перестала аргентинскую обувь у нас покупать, танцует черт знает в чем просто из принципа!

– Ха-ха, – сказала Алена.

– Из принципа, значит? А между тем я уверена, что она покупала у вас туфли. Одна из них была ею оставлена сегодня в туалетной кабинке. Видимо, они с этой Розой все и придумали. Роза, конечно, нарочно купила сегодня такую же пару, чтобы еще посильнее все запутать. А ногу она точно не подворачивала – просто обеспечивала себе полное алиби на всякий случай. Я не я, и туфля не моя.

– И все же я не пойму, почему вы Ирку подозреваете, – сказал АВ.

– Потому что она вышла из соседней туалетной кабинки, у нее порван чулок, а дверь не скрипела! – с торжеством объявила Алена.

Трое мужчин посмотрели на нее, потом переглянулись, потом снова посмотрели на нее.

– Э-э… – пробормотал АВ.

– Да-а… – пробормотал Аксютин.

– Ну-у… – пробормотал Громовой.

– Что-то ничего не понятно! – наконец пробормотали они хором.

Алена с мученическим выражением воздела очи горе. А впрочем, наверное, и впрямь надо объяснить."

"– Ну ладно, слушайте, – сказала она снисходительно.

– Я пришла одной из первых, еще восьми не было. Сразу побежала переодеваться. Восемь кабинок были заперты, а две заняты. За дверью крайней валялась знаменитая туфелька. Там кто-то сильно шуршал. Потом со скрипом, – она выделила голосом это слово, – открылась дверь соседней кабинки. Вышла вон та девушка, Ира эта, с большой черной сумкой. Я туда вошла. Когда я переодевалась, появился АВ и велел открыть другие кабинки. Девушки начали в них заходить. Двери ужасно скрипели.