Лиса в аптечной лавке

Смутившись, я попыталась спрятать топор в складки юбки. Получилось так себе, судя по тому, что улыбка мужа расплылась до ушей.

– Приятно знать, что вы мне рады.

За его спиной застыл навытяжку мужчина лет сорока. Тот самый Томас? В руках у него был саквояж, с которым Ксандер уехал из дома, и еще один, побольше.

– Так вы меня пустите?

– Да, конечно, – спохватилась я, отступая. – Я ждала не вас…

– Кого же?

– В смысле никого уже не ждала и думала, что вы войдете сами.

Ксандер невнятно хмыкнул, коротко глянув на слугу.

Я сказала что-то, чего не следовало бы обсуждать при посторонних? Как же я устала от всего этого – словно по минному полю ходишь, шаг в сторону, и – бабах!

– Покажите, пожалуйста, Томасу мою комнату.

– Да, конечно. – Я снова посмотрела на мужа: выглядел он безумно уставшим, хотя прошло не так уж много времени – для родов, особенно родов первых.

– Вы сразу пойдете отдыхать или поужинаете? – поинтересовалась я, поднимаясь по лестнице. Не морить же живого человека голодом, в самом деле!

– Поужинаю, благодарю.

Я подвела его к двери комнаты, муж снова вскинул бровь и опять ничего не сказал. Решил, видать, подкопить яд и выплеснуть без посторонних.

– Тогда я подожду вас в столовой. Или пришлите Томаса на кухню, чтобы принес ужин вам в комнату.

– Я спущусь, – ухмыльнулся Ксандер.– К тихому семейному ужину.

– Хорошо. – Я сделала вид, будто не заметила этой ухмылки. – Томас, если ты голоден, как только граф разрешит…

– Я сыт, спасибо, миледи.

– Людская у выхода на задний двор, по правую сторону от двери, – сказала я.

Не знаю, бывал ли Томас в доме, но Ксандер объяснит, если что.

– Благодарю, миледи.

Дойдя до лестницы, я обнаружила, что все еще сжимаю топор. Подумав с полмига, зашла в свою спальню и приставила его к ножке кровати. Пусть болтают что хотят, но мне так будет спокойней.

Хотя кого я обманываю на самом деле? Не хватит у меня духа рубануть топором живого человека, как бы он себя ни вел.

Плов почти остыл, но, как ни странно, аппетит у меня не убавился, и засуетившаяся прислуга тоже не помешала.

Я как раз собирала последние крошки с тарелки, когда в столовой появился Ксандер. Опустился – тяжело, почти упал – за стол, и, когда он взял в руку вилку, стало видно, что пальцы подрагивают.

– Тяжелые роды или проблемы у ребенка? – спросила я, невольно ему посочувствовав.

Роды, конечно, процесс естественный, но слишком многое совершенно естественно может пойти не так, прибавив проблем и женщине, и младенцу, и врачу.