Итак, я на Хартане восемнадцатый день. Правда, «на воле» лишь четвертый. Однако сегодняшним утром в привычный эмоциональный фон, который ощущала от окружающих, затесалась непривычная нотка. К общему страху, любопытству, неприязни я привыкла, а вот к тоненькой интонации пугливого ожидания и странного нетерпения – нет. Поэтому держала толпу прислуги в поле зрения, а то вдруг кто-то задумал отомстить.
Мне добросовестно прислуживали за столом: подливали чаю, меняли тарелки. Тем временем чье-то нетерпение становилось гуще и раздражительнее, будто кто-то подгонял: либо меня есть быстрее, либо остальных, наконец, оставить княжну в одиночестве.
Теперь даже последний солкатский нищий в курсе, что супруга князя, маг смерти из Фейрата, оказалась предательницей и пыталась убить мужа, чтобы захватить власть и стать единоличной повелительницей княжества. Катрия унаследовала от матери не только магию смерти и внешность, но и жажду власти. Уж я-то знаю, поскольку все ее воспоминания перешли ко мне.
Хуже того, на том роковом балу каждый видел: пока Халзина покушалась на мужа, Катрия пыталась убить Хорна – преданного княжеского пса и верного защитника. Только вышло совершенно иначе: подозрительный Себ Хорн убил Катрию и Халзину. И лишь благодаря вмешательству высших сил, которые позволили, а может и помогли мне попасть на Хартан и занять тело Катрии, убийца и его жертва остались живы.
В результате возникла дилемма: Катрия вроде и предательница, а вроде и спасительница.
После завтрака меня привели в должный вид: переодели и причесали. Вновь подойдя к балюстраде, я жестом отпустила слуг и приготовилась к тому, что должно произойти дальше. Обострившиеся чувства подсказали, что прислуга с облегчением покинула мои покои, осталась только одна женщина, заправлявшая покоями княжны. Попросту, старшая горничная.
Едва слышный щелчок закрывшейся двери – и я невольно напряглась, глядя вдаль, при этом краем глаза следя за ирой Реамр.