"
"Туту, похоже, был каким-то братом или сватом Мохаммеда, без кумовства здесь не проходила ни одна сделка. Илюша хлебнул кофе и затянулся терпким сладким дымом. Море заиграло цветными бликами. Увидев прибывшую лодку, кошки заметались и заорали голосами сказочных сирен. Из тысячелетней стены в позвоночник перетекал вязкий, теплый мед, расползаясь янтарной лавой по всему телу. В ноздри тонкой струйкой внедрился запах гретой верблюжьей кожи, сушеных фруктов, кофейных зерен, взопревших человеческих тел, морской соли, кошачьей шерсти и раскаленных камней у причала.
— Что это? — спросил он араба.
— Гашишь э литл бит, ти был ту мач сирьозный, — ответил тот, мешая языки.
— В-вещь, — подтвердил Илюша, подняв большой палец.
В абсолютном счастье он просидел около трех часов, не отрываясь от Медины, которая, казалось, и была источником столь яркого наслаждения, вливая в него все новые и новые струи блаженства.
— Как тебе подарок напоследок, — спросила Медина, — неплохо подсоединиться к вечности?
— Почему напоследок? — удивился Илюша, распластавшись крестцом и плечами по стене.
— Скоро узнаешь, — отвечала Медина, — скольких таких потерянных пасынков, ростков других цивилизаций я качала на своих каменных руках? Скольким глупцам обнажала истину?
— Страшно даже представить…
— Ты один из них… избранник… любимчик…
— Ээээй, Илия, стенд ап, диар френд, го хоум, туморроу биг экскурсионс! — прервал сладостный диалог со стеной Мохаммед, мелькая перед глазами белейшими зубами с обидным сколом посередине.
Он посадил Илюшу в такси, и только в момент, когда Ленка, хлеща его по щекам мокрым полотенцем, плевалась едкими словами, тот пришел в себя.
— Че ор-решь? — изумился Илья.
— Где тебя мотало, я чуть с ума не сошла! Ты что, напился? — Гнев Ленке был к лицу, глаза ее блистали, румянец прорывался сквозь загорелую кожу.
— З-завтра в шесть ут-тра еду в Б-бизерту.
— С кем?
— С ар-рабами из М-медины.
— Ты с ума сошел? А если они тебя завезут незнамо куда, у них есть туристическая лицензия? У них есть водительские права? — возмущалась она.
— Н-не уверен.
— Я поеду с тобой, — сказала она тоном человека, идущего на верную смерть.
— В-валяй, — ответил Илюша и мгновенно отрубился, коснувшись мягких простыней на исполинской кровати.
Наутро они, злые и невыспавшиеся, стояли возле отеля в ожидании автомобиля. Воздух еще не проснулся, бездыханно висел над горами, нарисованными на горизонте огрызком сухой охры. Птицы не пели.