Не знаю, как это случилось и что было тому виной, может быть, его голос, сочившийся лаской, или нежное прикосновение руки, но я, словно под гипнозом, убрала руки и позволила ему обработать горло антисептиком. Самое удивительное, что я даже ничего не почувствовала, слишком завороженная серьезным видом Османа, тщательно и сосредоточенно выполняющего свою миссию.
Удивительно, Ксюша, которая практически ничего не боялась, становилась жуткой трусихой, когда дело касалось обработки больного горла! Когда, однажды заболев, мы с врачом поняли, что обычные аптечные спреи не помогают, он сам изготовил раствор, и мы с ним на пару с трудом смогли обработать им ее горло.
Я прекрасно знал, как она себя поведет, когда звонил нашему семейному врачу, чтобы взять инструкцию по приготовлению этого чудо-раствора. Даже успел приготовить его, пока она спала, чтобы сократить время ее паники.
– Ну вот и все! А ты боялась, – бодро возвестил я ее об окончании экзекуции. – Ты чего? Больно было? – встревожился я, когда она никак не отреагировала на мои слова. Вон даже рот не прикрыла.
– Когда выздоровеешь, куплю тебе гору киндеров, идет? – решил подкупить ее я, зная, что она наверняка обиделась на мой деспотизм и принудительное лечение.
– А почему это после? Я, может, сейчас хочу! – отмерла, наконец, она. – И одними киндерами тут не отделаешься! Рафаэлку хочу! И не просто коробочку, а огромную коробище… Короб… В общем, ты понял! Огромную коробенцию, вот! – затребовала эта шантажистка."
"«И как только умудряется оставаться такой тоненькой при своей любви к сладкому?» – окидывая тело, все еще распластанное подо мной на кровати, подумал было я.
Я настолько завис на ней, что, если бы не жалобный стон, приведший меня в себя, точно бы сделал что-то неподобающее!
– Какой же все-таки противный вкус! – скривилась Ксюша, высунув язык.