Каждый раз после очередной белочки и синяка под глазом обещала себе, что вот теперь разведусь, но потом запал утихал, приходил закономерный вопрос ""а как же дети? а как же я без мужика-то?"", и ноги мои до загса так и не доходили.
А потом стало поздно. Печень благоверного не выдержала, добавилось воспаление легких, которое этот алкаш подхватил, валяясь в очередной луже, и очень быстро я превратилась во вдову, вместо предполагаемой разведенки. Так и не увидев нормальной жизни, между прочим. Дети мне, кстати, не простили, что я не бросила Игорька.
Больно, но что поделаешь. Вернуть бы свою молодость, да жизнь, только…
Только вот она вернулась, да что-то тоже не такая, как в сказке, эта молодость. В пузо толкнулись, давая понять, что житель или жительница проснулись. Ох, я и забыла, что такое беременность. Моему старшему Валерке уже тридцать девять лет! А тут такое чудо-чудное и диво-дивное.
— Откуда будешь, чужая?
Продолжила допытываться меня бабка. Хотя какая она мне бабка? Сама сказала, что ровесница.
— Ну, во-первых, меня Лидией зовут! — отрезала я старухе, сразу же ставя ее на место. — А во-вторых, с Земли я.
— Откуда? Не слышала я места такого.
— А как ваши места называются?
— Ну, знамо как, — пожала плечами женщина, — ферма наша в графских землях стоит. Графья-то Бречинские будут. Вот их сынок, молодой графёнок, племяшку мою, дуру несусветную, попользовал, да ко мне привез.
Сплюнула на грязный пол бабка. Я недобро зыркнула на нее из-под бровей. Ведьма она, как есть, ведьма! Родная племянница все же, а такое отношение.
— А лет племяннице сколько?
— Да семнадцать уже исполнилось. Самый сок девка была! Да толку от того. Лучше б сгинула с родителями, чем вот так…
Эта фраза заставила меня насторожиться:
— А с родителями что?
— Брат мой, дурак горемычный, служил в графском поместье помощником эконома.