— Спасибо тебе и кыш, отсюда! Позаботься о своих ранах!
— Пустяки! — скривил разбитые губы мальчишка, но голубые глаза блеснули упрямством, — Я позову повитуху!
— А если…
Но он не дослушал, что я пыталась ему сказать, и скрылся в проеме. Ох, надеюсь те уроды ушли! Ведь дорога к людям была только одна!
— Ложись! — Берта уже сдирала с меня грязное, окровавленное платье, а я могла лишь мычать в ответ.
Боже, я знаю это давление! Это роды!
— Берта! — я схватила старушку за руку, когда она уже потянула мою сорочку вверх, — Я уже! Я рожаю!
Тетушка лишь всхлипнула в ответ и к моему ужасу призналась:
— У меня никогда не было детей, Мира! И я не знаю, что делать!
По ногам и рукам прошелся холод от понимания, что у меня стремительные роды, а в доме только юная девчонка и совершенно безграмотная в этом плане старуха.
Господи, лишь бы выжить!
— Мы справимся, Берта! — попыталась я утешить тетку, но голос получился каким-то мертвым. — Не можем не справиться, ведь я же клялась, что тебя не оставлю. Ваша магия не допустит, чтобы я ушла, не исполнив обещание.
— Миркааа!! — Берта совсем взвыла, и это привело меня в чувство.
— Соберись! И помоги мне!
Я легла на спину и принялась дышать глубоко, выпуская воздух через нос.
— Тебе придется принять роды и перерезать пуповину. Малышка уже на подходе. Иди и помой руки с мылом, а также ополосни их брагой. Возьми один из чистых лоскутов, что мы готовили для сыра, и разложи на них ножи после того, как их помоешь и ополоснешь в браге. Поняла?
Как же хочется кричать, горланить во все горло.
Берта метнулась в кухню — столовую, и там все загремело. В это время Фрея внесла горячую воду и застыла в шоке смотря на распластавшуюся, голую меня.
— Воду на стул! — выцедила я слова, стараясь не сбавлять темпа дыхания. — Иди и помоги Берте! И пеленки для ребенка не забудь!
Фрея рванула из комнаты так, будто за ней гнались черти.
Слава Богу, они появились через пять схваток и двадцать судорожных вздохов. Фрея перепугано жалась к Берте, держа трясущимися руками полотно с инструментами. Тетушка выглядела поуверенней, но это была всего лишь иллюзия. Глаза, полные животного ужаса, говорили сами за себя.