Абстрагируюсь, стараясь не думать о том, с кем рядом нахожусь и кого невольно поглаживаю пальцами, делая замеры. Наконец-то включаю профессионализм, сосредоточившись на работе. Смелее касаюсь стальной спины, быстрее разворачиваю сантиметр, аккуратнее провожу все необходимые манипуляции. «Фотографирую» свежим взглядом цифры, шустро переношу их на бумагу.
Возвращаюсь ко Льву, становлюсь напротив.
– Не напрягайте мышцы, – шумно выдыхаю ему в бесконечно широкую грудь, а сама замеряю обхват талии. Кубики пресса выпирают так, что кажется, будто вот-вот разорвут ленту.
– Я расслаблен, – бесстрастно кидает.
– М-м-м, – все, что могу промычать в ответ.
– Минус или плюс? – доносится сверху, пока я фокусируюсь на сантиметре.
– Плюс, – признаюсь неосознанно, скользнув взглядом по шикарному телу. Это же кладезь плюсов! Будоражит вдохновение, поднимая его волны в солнечном сплетении.
Прикидываю сразу несколько вещей специально для Царева.
Он идеальный, особенно когда молчит.
– Близорукость? – уточняет внезапно, а я, погруженная в работу, не понимаю смысла его вопроса."
"– А? – запрокинув голову, вопросительно свожу брови. А Лев кивает на очки у меня на груди. Молниеносно возвращаю их на нос.
– Без них тебе лучше, красавица, – в хриплом голосе слышится оттенок сарказма.
Пропускаю мимо ушей и ехидную фразу, и ласковое обращение. Толкаю мужчину к стене и резко опускаюсь перед ним, чтобы начать измерять брюки.
– Ноги расставьте, – грозно выдаю.
– Зачем? – сдавленно произносит, будто я что-то порочное прошу. Однако выполняет.
И обращается в камень, когда я оборачиваю ленту вокруг его бедра. Лев правда напрягся или мне опять показалось? Предпочитаю не уточнять, чтобы не ставить себя в неловкое положение. Мне и так некомфортно чуть ли не на коленях стоять перед ним.
– Мне нужен ваш шаговый шов, – деловито постановляю, двигаясь ближе.
– Так, все, хватит, – почему-то нервничает. – Вставай, – едва не рявкает, стоит мне переместиться к внутренней линии брюк.
Поднимаю полный недоумения взгляд, встречаюсь с прищуренными, темно-синими, почти черными, как море в сильнейший шторм, глазами.
– Почему? – искренне удивляюсь.
Стихия бушует все сильнее. Меня вот-вот накроет волнами.