А в наши редкие встречи мы мало разговаривали. Или появлялись вместе в обществе, ведь такую как Маринка не стыдно показать, или проводили время наедине… когда слова не нужны.
После того, как меня дернуло сделать ей предложение, нам пришлось чаще общаться. И заодно узнать друг о друге много нового. Предсвадебные хлопоты не сблизили нас, а, наоборот, расширили пропасть, которая всегда зияла между нами.
Ей не нужны семья и дети, а меня раздражают модели, дефилирующие перед пускающими слюни мужиками. Какого хрена мы все еще вместе? Ладно я, слепой идиот, одержимый поиском матери для Ромки.
Кульминационным моментом во всем этом дешевом спектакле, который я простодушно считал нормальными, среднестатистическими отношениями, стало появление Рапунцель. Дикарка вызвала во мне настоящие эмоции. Показала, как это – быть на одной волне. Пусть даже это девятый вал, а ты серфер-самоучка с нулевым опытом покорения стихии.
Главное, каким-то чудом безбашенная девчонка с первой встречи расположила к себе Ромку. Не старалась, не лицемерила, как поступала поначалу Маринка. Алена просто была собой и делала, как чувствовала. Зацепила своей непосредственностью. И все. Привязала намертво. Нас обоих. Она права: мы с сыном действительно одно целое. И нам не хватает… ее.
– Твоя бабушка грозится мою брендовую одежду с красными панталонами постирать, если я приеду с чемоданами.
Вот только как быть с Мариной? По иронии судьбы, она моя единственная нить, связывающая меня с дизайнером Аленой.
– Спасибо, Алекс. Разумеется, вы приглашены, – прощаюсь с итальянцем, и тут же на мои плечи опускаются прохладные женские ладони. Неприятный озноб ползет вдоль позвоночника. Аккуратно убираю чужие руки и морщусь от ощущения, будто испачкался.