Боня, почуяв веселье, несется к нам со всех лап, подпрыгивает и звонко лает. Сквозь ее радостный вой я пропускаю момент, когда раздается стук в дверь. Удивленно хлопаю ресницами, наблюдая, как Ромка огибает меня и внезапно бежит к выходу с победным воплем:
– Папка приехал. Аллилуйя, он меня спасет, – резким рывком распахивает дверь. – Вот блин, – разочарованно выпаливает, и я готова повторить за ним, только гораздо грубее.
На пороге, в облегающем коротком платье, на высоченных шпильках, с боевым окрасом и при полном параде, стоит… Марина.
– Ромочка, папу позови, – лицемерно щебечет она и, не выпуская смартфон из ладони, кончиками пальцев небрежно треплет ему челку. Как щенку, на которого у нее аллергия. – Быстрее, малыш, он наверняка по мне соскучился. Я решила все ему простить и вернуться к моим дорогим мальчикам, – намеренно повышает тон, думая, что Лев в гостиной и обязательно ее услышит.
Растянув пухлые, отдающие жирным блеском, губы в неестественной улыбке, она поднимает голову. Накрашенный глаз дергается от нервного тика, а лицо кривится, будто сводит судорогой, когда взгляд устремляется на меня. Переливающийся всеми оттенками сала рот приоткрывается в изумлении, но так и не успевает выпустить из себя очередную гадость. Потому что Ромка нагло захлопывает дверь прямо перед носом своей неудавшейся мачехи.
– Никого нет дома, – выкрикивает и поворачивает щеколду.
Не шелохнувшись, стою посередине гостиной, будто облитая строительной пеной быстрой фиксации. Или кое-чем потемнее и зловоннее. Теряюсь и не знаю, как реагировать.
На крыльце – бывшая невеста Льва, а здесь я… Девушка с непонятным статусом и в спутанных чувствах. Опускаю взгляд на взволнованного Ромку, который отчаянно подпирает спиной несчастное деревянное полотно, смешно напрягая личико, широко расставив ноги и раскрыв руки. Защищает меня, как может, не жалея сил.
– Ром, ты ведешь себя невежливо, – подавив добрую улыбку, строго отчитываю его.
– Неа, ерунда, – отрицательно качает головой. – Ты же дома! Папа никого не приглашал. Он же не дурак. Хотя бывает, конечно… – затихает задумчиво.
Молчу и я. Лихорадочно кусаю губы, прислушиваюсь, как Марина скребется в дверь, словно крыса-мутант с покрытыми лаком когтями.