Однако собаки вдруг испустили слитный вой. Он раскалённым шилом воткнулся в барабанные перепонки, заставив меня заскрежетать зубами.
Вой воздействовал на мою способность управлять атрибутами, не давая сконцентрироваться на них. С меня слетел «золотой доспех», а все остальные атрибуты оказались недоступными.
Цербер обладал похожим воем, только более мощным. От него всё, включая магов, буквально сходили с ума.
— Тебе конец, презренный ублюдок, — процедил на греческом языке потомок Аида, шустро ухватил одной рукой оба серпа, а другую направил на меня.
Из неё вылетела магическая сеть. Но я, скрежеща зубами, рванул в сторону, избежав встречи с магией урода. А потом ушёл от удара мертвеца и совершил перекат, испачкавшись в грязи. Вскочил и оказался перед выродком Аида.
Моя сабля устремилась к его голове, покрытой «костяным доспехом». Но гад отразил её серпом. Он опять взял их в обе руки.
— Всегда хотел убить потомка Локи, — ухмыльнулся тот и атаковал меня со скоростью ветра.
Его серп понёсся к моему животу. Я извернулся и подставил согнутую ногу. Серп вошёл в бедро, насквозь пронзил плоть и на миг зацепился за кость. Этого мига мне хватило, чтобы левой рукой схватить ту ручонку противника, которой он сжимал другой серп. Теперь оба его оружия оказались выведены из игры. Пусть и на долю мгновения. Однако я всё же успел нанести рубящий удар саблей.
Потомок Аида не сумел парировать его, хотя и выдернул серп из моего бедра. Клинок обрушился на его голову, расколов в этом месте «костяной доспех».
Но уже второй столь же эффективный удар я бы не сумел нанести. Мелкий уродец парировал бы его освобождённым серпом. А нескончаемый вой псов не давал мне применить магию.
Понимая всё это, я, как и планировал, позвал Апофиса.
Дракончик выскочил из мрака рядом со мной и, поднатужившись, выплюнул небольшую молнию. Она с треском вонзилась в раскрывшийся в вопле рот моего противника, не успевшего накинуть новый «костяной доспех».
И тут же моя сабля срубила ему башку. Она упала под ноги, уставившись на меня наливающимися злостью глазами. Тело же покачнулось и завалилось на спину, выронив серпы.
Челюсти головы зашевелились, но никакие звуки не вылетели изо рта ублюдка. Однако мне удалось прочитать по губам: «Я вернусь, тварь».