А изломанное тело Эдуарда отлетело к стене. Он очутился в паре метров от окровавленного Роберта, сжавшегося в клубок, присыпанный кусками штукатурки.
Спустя один удар сердца потолок зала обрушился, подняв облака пыли и закрыв от моего взгляда Долматовых. Следом начал рушиться и особняк. Затрещали межэтажные перекрытия, по стенам пошли трещины, жалобно зазвенели стёкла.
— Ш-ш-ш, — прошипел Апофис, появившийся во мраке под садовой скамьёй.
Он подлетел ко мне, жалобно поглядывая. А на его хвосте красовался ожог."
"— Ничего, шрамы украшают мужчину.
А-а-а, вспомнил, Павел! Выбрался ли он?
Я отправился на его поиски, понимая, что у меня нет никакой возможности проверить — точно ли сдох Эдуард.
Особняк рушился как карточный домик, оглашая окрестности страшным грохотом. Зарево от пожара наверняка было видно аж со Стены. Если сунуться внутрь, то там можно и остаться. Неоправданный риск! Потому и я отправился искать Павла.
Он обнаружился в саду возле тела какого-то охранника, лежащего под кустом.
— Ого, как в тебе сильна любовь к мародёрству! — искренне восхитился я, появившись позади подростка. — Весь мир в труху, а тебе лишь бы урвать чего-нибудь.
— Ой! — испуганно выпалил Павел, подпрыгнув от неожиданности. — Я искал телефон… Хотел… позвонить, позвать на помощь, чтобы тебе…
— … Никуда не надо звонить, — перебил я подростка, сверкающего огромными перепуганными глазами, занявшими половину бледного лица.
— Но как же? Надо всем всё рассказать! — выдохнул парень и следом затараторил, мелко затрясшись из-за пережитого: — Ты сражался с каким-то монстром. И ему помогали Долматовы. А Роберт так вообще похитил меня прямо из моей комнаты! Избил, угрожал смертью и цедил, что изведёт под корень весь наш проклятый род.
Он вдруг шмыгнул носом и в уголках его глаз блеснули слёзы.
Но мне быстро удалось успокоить парня и увести его прочь от полыхающих руин особняка Долматовых.
К пожару, воя сиренами, уже спешили пожарные и полицейские машины. А мы крадучись пробирались по закоулкам ночного города. Я решил проводить подростка до дома.
— Прости, я вёл себя как девчонка, — виновато промычал Павел, пнув ногой банку из-под газировки.