Вера пытается оттолкнуть Пахомова от себя. Но эта задача повышенной сложности. И не только потому, что Платон гораздо больше ее и сильнее. Нет. Вере сложно оттолкнуть от себя этого мужчину, потому что он пробуждает в ее теле странные ощущения.
И страшные.
Вере сложно принять тот факт, что близость Платона ее очень волнует. Более того, ей вовсе не хочется, чтобы он убрал руку, сжимающую ее грудь.
Должно быть, Пахомов читает ее мысли. Потому что с легкостью преодолевает ее сопротивление и сдергивает кофточку.
Вера действительно не стала надевать лифчик.
— Ты что…? — возмущенно пищит Вера.
Платон будто не слышит ее. Разводит коленом ее бедра и тут же подтягивает выше, удерживая рукой за бедро.
Вера пытается оттолкнуть Платона. Давит на плечи. Однако мужчина лишь хищно ухмыляется.
Вера теряется, когда горячее дыхание опаляет ее грудь. И тут же словно раскаленные иглы пронзают ее грудь.
Вера, распахнув от удивления и потрясения глаза, а вместе с ними и рот, смотрит, как ее сосок накрывают мужские губы. Вера чувствует это влажное касание. А еще чувствует, как не только грудь пронзают раскаленные иглы, еще и низ живота.
Шустер уже не отталкивает Платона, наоборот, цепляется пальцами за его широкие плечи."
"Влажная дорожка от мужского рта поднимается выше. Вера вздрагивает, когда слышит сиплый голос Платона:
— Без лифчика ты будешь ходить только при мне! — цедит Платон.
— Я не твоя собственность, Пахомов! — возражает Вера.
Вера задыхается от того, что воздуха стремительно перестает хватать. Платон перекрывает кислород поцелуем.
Сметает напором ее сопротивление. Раздвигает губы своим языком.
Вера хочет укусить его, но вместо этого цепляется руками за его шею.
И куда-то летит…
Нет, не летит. Это Платон тянет ее на себя, точно марионетку. Вера больше не чувствует опоры за спиной. Единственная ее опора — это Платон Пахомов.
Поцелуй набирает обороты. Прохладная простыня немного приводит Веру в чувства.
— Просто молчи! — требует Платон и вновь набрасывается на ее губы, терзая их.
Вера ощущает, как властные пальцы скользят по ее бедрам, поддевают ткань брюк, тянут ниже.
И вот Вера остается в одних лишь трусиках. Хорошо, что в комнате темно, иначе Вера сгорела бы со стыда.
Платон фиксирует ее запястья, заводит над головой. От этого движения грудь Веры приподнимается.