Шея Веры открывается, а жадные губы тут же скользят по чувствительной коже. — Крепче, девочка моя!
Он приказывает ей, а Вера подчиняется. Не может ничего сделать с собой. Руки сами, рефлекторно, двигаются вверх-вниз по твердому члену. Сдавливают, размазывают вязкую влагу в такт мужским стонам.
И совсем некстати Вера понимает, что хочет полного разврата. И ругает себя в мыслях. Она ведь невинности лишилась вчера, а уже стала распущенной настолько, что готова не просто прикасаться к члену, но и (О, боже!) взять его в рот.
Вера двигается в такт глубоким толчкам мужских пальцев. Извивается. Цепляется пальцами за широкие плечи и затылок. А свободной рукой продолжает сжимать бархатистый сверху и каменный внутри член.
— Бля-я-я! — шипит Платон.
Вера плохо соображает, но возмущенно взвизгивает, когда ее тело лишается твердых пальцев.
Платон перехватывает ее за талию, приподнимает, насаживает на себя.
Жаркий и жадный поцелуй глушит повторный стон удовольствия.
— Малышка, кажется, у нас с тобой ничья, — сбивчиво бормочет Платон.
Вера взрывается удовольствием, когда Платон сжимает ее сосок пальцами. Она слышит протяжный стон, а жадный язык облизывает ее губы, сплетается с ее языком. И руки у Платона волшебные, сжимают ее попку, гладят так, что, кажется, Вера больше не вынесет оргазма.
Девушка, обмякнув, падает на мужскую грудь.
Платон ловит ее, жадно дышит в шею, стискивает руками за талию и бедра.
Вера чувствует, что он все еще внутри. Ощущает, как член мягко скользит в ней, ласкает, уже не давит. Но Вера все равно чувствует нечто невероятное.
— Господи, почему все это происходит со мной? — шепчет Вера, находясь на грани, если не обморока, то беспамятства.
— Это ведь не плохо, — произносит Платон, — мы хотим друг друга.
— Ты друг моего отца. Я на четырнадцать лет младше. Разве тебе интересно со мной? Очнись, Пахомов, мы утром в грязи валялись!"
"— Нам просто надо привыкнуть друг к другу, притереться, — предполагает Платон. — Давай так: я обещаю поменьше командовать тобой. Ты поменьше вредничать и упираться. Вот без этого твоего: ну буду шапку носить, назло маме отморожу уши.