Рука привычно ложится поверх покрывала, под которым спрятаны девичьи изгибы и формы, сводящие Платона с ума. Он и сейчас, несмотря на скандал и хреновое настроение, в полной боевой готовности.
— Хочу кое-что узнать, — осторожно произносит Вера.
Платон смотрит на девчонку. Глаза уже привыкли к полумраку, потому выражение лица Веры прекрасно видно.
— Почему ты до сих пор не женат?
— Не сложилось, — отвечает Платон.
Он осознает, что говорит после заминки. Потому что приходится подбирать нейтральный ответ. И тон.
Платон будто наяву представляет яркую картинку. Детей — двое. Старшая дочка. Потом сын. У девочки светлые, обязательно длинные, волосы. И такая же улыбка, как у ее мамы.
— Так нечестно, Платон, — фыркает Вера.
Возможно. Но сейчас все это неважно. У Пахомова в голове складывается собственная история. И у Верочки в ней отдельное, самое важное, место.
Он ловит ртом протест, готовый сорваться с манящих губ. Рывком перекатывается, накрывает собой голенькую Веру.
Ему нравится, как малышка реагирует на него. Как послушно разводит бедра, оплетает убойными ножками его талию. Упирается пятками, давит сильнее.
У Платон не остается выбора, кроме как в один мощный и плавный толчок погрузиться во влажные глубины.
Вера протяжно стонет. Он слизывает это стон. Понимает, что не хватит у него сил на долгие игры.
Он вновь толкается в нее. Еще раз. И еще. До тех пор, пока не услышит протяжный полу вскрик. И догоняет малышку. Кончает, теряя контроль над своим телом и мыслями.
— Тебя ждал, малышка, — бормочет он непослушными губами.
— М? — вяло шепчет Вера.
— Спи, утром скажу, — улыбается Платон.
Вера уже в царстве Морфея. Даже не противится, когда Платон укладывает ее на бок, укрывает, обнимает со спины, целует в затылок.
Черт! Наверное, все это неправильно. Возможно, подло. Но сейчас Пахомов сознательно надеется на то, что Вера уже в положении. Тогда он ее точно не отпустит. Впрочем, при любом раскладе никуда ей от Платона не деться.
***
Утром, вместе с завтраком, Пахомову приносят одежду из химчистки. Вера убегает в душ. А когда Платон собирается присоединиться к ней, решительно хлопает дверью перед носом Пахомова.
Мужчина даже не злится на Веру. Дает ей время уединиться.