Послышалось лёгкое жужжание летающих вокруг насекомых, и я вырубился, словно младенец, даже не услышав, как всех созывали на ужин. Меня, к счастью, тронуть не решились.
Как я узнал наутро, Дмитрий Егорович всё-таки решил сэкономить, но и ослушаться меня не смел. Поэтому ужин был, может, и не царский, но впечатляющий, по сравнению со всеми последними приёмами пищи.
Проснулся я снова ночью. И опять от шагов внутри палатки. Вновь напрягся, думая, что это в конце концов, беспардонно — пытаться убить меня каждую ночь, надо хотя бы через раз, чтобы я мог выспаться.
Так какого хрена они кого-то пропустили?
И тут на мою грудь легла тёплая и нежная девичья рука, тут же заставив меня вспомнить про вопрос Глеба. Да, я же сам разрешил пускать к себе людей с хорошими намерениями. Надо будет добавить, что неплохо было бы меня при этом ещё и будить.
Тем временем ладонь съехала к низу моего живота, стараясь приласкать.
Перехватив руку, я легонько сжал её и отвёл от тела, хотя нежные пальцы уже были готовы обхватить мой член.
— Что ты делаешь? — спросил я и лёгким движением пальцев зажёг свечу, стоявшую в изголовье. — Зачем?
И тут я увидел, кто ко мне пожаловал. Я готов был увидеть, кого угодно. Руслану, которая постоянно напрашивалась на близость.
Но нет, я хорошо запомнил это чрезвычайно красивое лицо. Правда, в последний раз я видел его в обрамлении растрёпанных волос, которые сейчас были тщательно уложены и обработаны какими-то невероятно притягательными маслами."
"— Пришла расплатиться за жизнь моей дочки, — тихо ответила Алина и свободной рукой, распахнула лёгкий сарафан, под которым совсем ничего не было.
Я тяжело вздохнул, отпустил её руку, после чего она попыталась совсем избавиться от одежды. Но я остановил её и обратно застегнул сарафан, скрыв от своих глаз удивительно соблазнительные груди. Такой идеальной формы я, кажется, ещё не видел. И это при том, что она выкормила дочь. Ничего себе.