Мия уже не раз доказывала, что всегда на моей стороне, ияу меня не было права втягивать ее в это все…хорошо, что у малышки славный и понимающий муж…не то, что Лютый!
— Я не собиралась совершать ничего плохого, Лютый… — тихо пробормотала я, тяжело вздохнув и на секунду задержав дрожащее дыхание в себе, — я просто так воспитана, понимаешь?… Мне тяжело обманывать и вводить кого-то в заблуждение. Я от этого страдаю. Я спать не могу…
Ожидая, что он в очередной раз выдаст что-нибудь колкое и язвительное, я замерла, прислушиваясь и с удивлением понимания, что Лютый молчит, вышагивая вперед, и можно было бы подумать, что он и не слушает даже, если бы подо мной не напряглись его мощные плечи.
И, окрыленная этой маленькой хрупкой победой, я осторожно и приглушенно продолжила, понимая, что это будет мой долгий и мучительный монолог:
— Мои родители такие люди, которых в моем мире называют интеллигентами. Они высокообразованные, сдержанные, а еще те, кто полностью и безраздельно зависит от мнения окружающих.
Я подумать не могла, что говорить обо всем этом будет так тяжело и больно.
Сердце ныло так, что в груди было просто физически больно, и я приложила ладонь к груди, вдруг почувствовав, как Лютый осторожно стянул меня вперед со своего могучего плеча, так, что теперь я сидела на его согнутых руках, упираясь подбородком в огромное плечо и прижимаясь ноющей грудью к его горячей груди.
— …Не подумай ничего плохого, мои родители — хорошие люди, просто они привыкли жить именно так, и меня воспитывали по своему подобию. Они не считали это чем-то плохим или неправильным, даже если из-за излишней сдержанности меня со школы считали замкнутой и высокомерной.