Кто-то из них плелся умываться, кто-то стоял с большой тарелкой, что-то бурно обсуждая….и вроде бы все было, как прежде, но вместе с тем очень изменилось. Словно спало какое-то общее напряжение.
Словно с этого утра никто больше не стеснялся меня и не выглядел скованно, пытаясь осторожно говорить или и вовсе просто молчаливо кивая.
Стало шумнее, громче, свободнее….теперь огромные мужчины не сдерживали свою огромную силу, когда начинали, словно дети в столовой пихаться и сконфуженно притихали, стоило лишь Сумраку шикнуть что-то отрывистое и непонятное.
Теперь они были сами собой — полумужчинами, полумишками, которые чувствовали себя в своем доме раскованно и уютно, И это успокаивало и меня…
Но было и то, чего я пока не понимала, напряженно застывая каждый раз, когда некоторые из Беров, смотрели на меня слишком пристально и…откровенно.
"Вот это мне определенно не нравилось, потому что до этого утра никто из них не позволял себе ничего подобного. Замечая такие взгляды, я косилась на Лютого, пытаясь понять его реакцию, а заодно, что же делать в этой ситуации мне, понимая, что он как всегда был эмоционально непробиваем, просто не обращая внимания на меня и тех Беров.
Я даже не пыталась делать вид, что завтракаю, напрягаясь каждый раз от горячего чужого взгляда, вздрогнув и отшатнувшись, когда неожиданно Север встал так резко и яростно, что стул отлетел в сторону, метнувшись в сторону и отбрасывая одного из темноволосых огромных Беров в коридор, с такой бешенной силой, что мужчина просто пролетел несколько метров, нехило приложившись затылком и позвоночником в стену, проломив ее, и шмякнувшись об пол с жутким звуком.
Все Беры за столом вскочили в одну секунду, бросая все из рук, и Лютый встал перед Севером, быстро и приглушенно выдохнув:
— Спокойно, брат.
Понимая, что Янтарь, загораживает меня собой, я в ужасе высовывалась из-под его локтя, начиная стучать зубами от ужаса, от которого волосы буквально встали дыбом по всему телу потому что воздух на кухне вмиг стал тяжелым и вибрирующим от той непередаваемой силы и мощи, которая исходила от напряженного огромного тела красавчика Севера, что менялся на глазах, начиная глухо рычать, ощетинившись.