«Еще секунда, и я произнес бы эту фразу сам, причем слово в слово. Что происходит, мы на одной волне? Или это Качалин на моей волне, а я шарю в свободном эфире? И все-таки, почему он все это говорит при Бабенко? Нужен зритель, близкий человек? Просто так, для бодрости? Или Качалин хочет сообщить приятелю какую-то информацию? Чушь, они находились вдвоем. Нет, не чушь, тогда Качалин еще не знал, что признается. А может, мне самому отослать Толика? Лучше поздно, чем никогда.
Атмосфера изменилась, казалось, пропало напряжение, это было странно.
– Не оправдываюсь. Сам себя не понимаю и оправдать не могу. Я поднялся, оставил все как есть и уехал на работу.
– Ни оправдывать, ни осуждать в мои обязанности не входит, – сказал Лева. – Следователь вас официально допросит, а пока напишите объяснение.
– Понимаю. На чье имя?
– Ни на чье, – ответил Лева. – Я, Качалин Игорь Петрович, могу сообщить следующее – и все по порядку. Постарайтесь как можно точнее указывать время.
Качалин не успел написать объяснение – приехала машина за телом.
– Я провожу? Можно, я провожу? Я только туда и сейчас же обратно? – быстро заговорил он.
– Можно. – Лева кивнул, хотя отлично знал: следователь его не похвалит.
Вернувшись на кухню, занял свое, уже привычное место:
– Рассказывайте.
– Что рассказывать? – Запрограммированный протест оказался сильнее рассудка – Толик взъерошился.
– Все по порядку. – Лева знал: Бабенко уже сдался, борьбу начинать не придется, надо лишь подождать. – Как приехали и далее… Сделайте над собой усилие, постарайтесь меньше врать.
– Я не собираюсь врать…
– Уже врете, – прервал Лева. – Придумали эдакий салат из правды и лжи.