– Ты ее устроишь на работу, она начнет готовиться в какой-нибудь тихий институт! – Наде надоело раболепствовать, она топнула. – Вытащи свои мозги из банки с огурцами, думай!
– Ладно, буду думать, – смирился Володя. – Переодень ее в потребное, акварель с мордашки пусть смоет, деньги все отбери, давай рупь в день. У тебя есть пачка пельменей, я жрать хочу.
Надя удалилась на кухню с видом победительницы, подмигнула Верочке: мол, знай наших.
– Почему вы такой грубый? – Верочка встала и прошла к окну, покачивая бедрами, как порой делают женщины, у которых эти бедра есть.
– Я реалист. – Володя взглянул на походку Верочки, фыркнул: – Ласковых ребят с бархатными голосами ты скоро будешь иметь в достатке. Уверен!
– Я не девочка, а серьезная замужняя женщина – могу показать паспорт.
– Пустяки, тебе поверят на слово. Слушай. Поступить тебе во ВГИК – нуль шансов. Не потому, что ты из Хацепетовки, а потому… Увидишь. В массовках ты сниматься не будешь, труд это тяжелый, тебе такое не по зубам. Ты видела световую рекламу? Огромные буквы по крышам бегают?
– Ты думаешь, я совсем дикая? – возмутилась Вера.
– Такими буквами у тебя на лбу написано, что ты из Хацепетовки…
– Я из Кургана. Крупный областной центр, с институтом…
– Знаю. Илизаров. Продолжаю. Приехала в Москву и собираешься поступить в ГИТИС или во ВГИК. Данный факт твоей биографии может установить каждый желающий, стоя на противоположной стороне улицы. Ты знаешь, с кем в первую очередь познакомишься?
– С милиционером.
– К сожалению, нет.
– Кушать подано, жрать идите! – крикнула из кухни Надя.
– Шутите. – Верочка улыбнулась.
– Абсолютно серьезно, предупреждай не предупреждай, познакомишься…
Володя уничтожил пельмени, сказал, что к вечеру вернется.
Целый день Верочка с Надей протрепались, за два года много воды утекло, девушкам было что друг другу рассказать. Надя говорила о своем Володе, даже в его присутствии, с благоговением. Верочка о муже сказала, что существует, и переключилась на общих знакомых.