Я одна буду знать, какой он, если сорвать отутюженные покровы цивилизации и обнажить его истинное лицо.
И я решила избавиться от последнего из «покровов» прямо сейчас.
А потому оттянула плотную кромку боксеров под моей ладонью и высвободила массивный, каменно-напряженный орган на свободу…
* * *На мгновение мне показалось, что он может кончить просто так, от воздуха, от восхитительного, непередаваемого ощущения свободы в своем самом чувствительном месте. А уж если наклониться и дунуть…
Нет-нет-нет! — еле остановила себя.
Что, в принципе, очень неплохо — лучшего экземпляра для первого минета и не придумаешь…
СТОП! Он-то не будет знать, что минет первый — девственности во рту нет. Решит, что шлюха, раз так набрасываюсь. Впрочем, я и есть шлюха. Приличные девушки в такие ситуевины не попадают и не оказываются у возбужденных, связанных деканов на коленках…
— Максимова…
Я вздрогнула, с трудом отрывая взгляд от произведения искусства, которое, как оказалось, Матвей Александрович носил в штанах.
Только по его стону облегчения я поняла, что сделала именно это.
Боже, я дотронулась до члена нашего декана! И не просто дотронулась, а уже приспосабливаюсь, уже ищу удобное положение, как бы получше обхватить его, как огладить так, чтобы мозги взорвать ему, гаденышу…
Судя по еще одному мучительному стону сквозь зубы, у меня получилось.
— Не останавливайся… — хрипло потребовал он.
Бедра подо мной задвигались, заходили ходуном — так, что мне даже рукой не приходилось двигать. Красивое лицо декана исказилось почти звериной гримасой… И не успела я как следует насладиться этим зрелищем, не успела решить, что буду делать с неизбежным результатом своей «помощи», все было кончено.
"Толкнувшись так, что чуть не снес меня, Донской зашипел, грязно выругался, зрачки его расширились до невозможности… и так, не сводя с меня взгляда, он выстрелил мне в руку, заливая все вокруг густой, горячей спермой — и меня, и себя, и даже пол…
О да… У него явно не будет проблем с зачатием — слабо подумала я, обозревая все это обильное безобразие.