— Почему у нас нет таких страстных профессоров? Не знаешь, Марта? — по-английски проворчала незнакомая мне дама — лет пятидесяти, в старомодном бархатном платье и черепашьих очках.
Не спрашивая ничьего разрешения, она присела за наш столик — и только сейчас я обратила внимание, что предназначен он для четверых, а вовсе не для двоих.
— Думаю, это потому, что у нас такого «страстного» профессора давно уволили бы же в первый день его… страсти, — ответила ей еще одна возрастная дама, тоже по-английски, но с тяжелым немецким акцентом.
— А в худшем? — поинтересовалась я, забыв, что крайне невежливо задавать вопросы, не познакомившись.
— А в худшем, милочка, герра Донского посадили бы в тюрьму за превышение должностных полномочий, — она мило улыбнулась тому, про кого говорила, и подняла бокал с шампанским, словно выпивая за его здоровье.
К моему удивлению, он совершенно не взбесился и ответил тем же.
— Давайте же выпьем, что я не «у вас», — провозгласил, чокаясь сначала с одной, — …и не у вас, — потом с другой.
Дамы переглянулись и, слегка пожав плечами, выпили.
— Дорогая, — отставив бокал на стол, декан обратился ко мне своим самым приторным голосом. — Позволь тебе представить моих коллег по одному проекту международного значения — профессор Марта Краммер из Геттингенского Университета и ректор Лондонской Школы Бизнеса, доктор Маргарет Коллинс. Мы давно знакомы и привыкли к обоюдным… колкостям.
"Я слегка прыснула со смеху, отлично понимая его четкий, с характерным русским акцентом английский. Может еще расскажет им, что я не девственница? Ах да, откуда ж ему знать пока…
В зале постепенно рассаживались — посматривая с интересом на наш столик, но не спеша беспокоить с поздравлениями.
Все это совсем не располагало к унынию и постепенно я заставила себя не думать о том, что будет после этого мирного, изысканного уюта в обществе профессоров и деканов.
Принесли салат — аккуратную нарезку из моцареллы и помидоров на вытянутой подушке из шпината.