С финальным рыком вдруг прижал меня к себе, щедро орошая мои живот и грудь, втирая и размазывая по мне свое семя, мешая вместе с водой…"
"— Отсосешь мне в следующий раз… — то ли попросил, то ли констатировал, вновь вытягивая и укладывая меня вдоль своего тела, все еще напряженного и вздрагивающего от соприкосновений с моим.
— Если хамить не будешь… — усмехнулась, подложив руки под подбородок. — И смоешь с себя всю эту красоту… — и поерзала, еще больше размазывая сперму, грозящую слепить нас вместе, пусть и под водой.
В ванне становилось неприятно, и закончили мы наши водные процедуры уже в душе — наконец-то по-настоящему, как следует, помывшись. Донской мыл меня сам, причем довольно основательно, особенно в тех местах, где, по его мнению, мне было трудно дотянуться (хотя на самом деле таких мест на моем теле не было).
Разумеется, закончилось все очень ожидаемо — по крайней мере для меня. Так крышесносно закончилось, что когда, совершенно размякшую и обессиленную, меня принесли на руках в спальню и уложили в кровать, сдвинуть меня оттуда никто не смог бы даже танком.
— Я остаюсь здесь… И все… — пробормотала, уже почти ничего не соображая, утыкаясь лицом в подушку.
Одеяло приподнялось и тут же снова закрылось, запуская в мой «домик» еще одно тело — большое, крепкое и просто офигенно пахнущее после душа. Сразу же вжавшись в это тело задом, я блаженно вздохнула под обхватившей меня за талию рукой.
— Ну конечно остаешься, глупыш ты мой… — услышала уже сквозь сон.
Наверняка сон и есть… В реальности он назвал бы меня дурой… Или, в крайнем случае, дурочкой…
И уж точно не «его».
Глава 23
По традиции женских любовных романов проснулась я поутру одна и в сомнениях.
То есть, конечно же, сначала проснулась, а уж потом погрузилась в сомнения. Потому что спала я безо всяких сомнений. Прекрасно спала, даже не ворочалась.
Пару раз ночью почти-почти просыпалась от странного ощущения, что мне жарче, чем обычно, но заканчивалось это уверенностью, что это потому, что я сплю в обнимку с котом, и я снова спокойно засыпала.
И неважно, что с котом я сплю только дома у родителей, да и вообще этим летом наш кот Ариш умер от старости — сонный мозг напрочь отказывался верить, что у большого и теплого тела рядом может быть какое-либо другое объяснение, и всю ночь обманывал сам себя.
Зато утром, только лишь открыв глаза и уставившись в пронизанную солнцем занавеску, я сразу всё вспомнила, до самых мелких деталей.