Дайте, мол, Алексей Николаевич, сколько просит, и пойдем быстрее на родину. Яков даже вынул бумажник.
– Молчать! – приструнил своих сыщик. Потом взял хозяина за ворот, оторвал от пола, сильно потряс и сказал с угрозой: – Если ты, скотина, это сделаешь, Цвейберг нас выкупит. Но запомнит, кто именно сдал полиции его людей. Знаешь, что с тобой тогда будет?
– Что? – замер, как в тисках, Дирк.
– Не убьет, не бойся. Просто занесет в черный список. Весь город будет получать профит от оборотов Теодора Оттоновича. А ты один останешься в стороне.
Поставил пруссака на пол, брезгливо вытер руку о штаны и прикрикнул на Мойшу:
– Вперед, пархатый! Солнце скоро сядет.
Когда лыковский отряд вышел на улицу, действительно уже стемнело. Мойша, как оказалось, приехал на линейке. Клиенты уселись, положили вещи и двинулись к границе. Недашевский прошептал:
– Как только ты не побоялся отказать немцу? Может, зря? Он нас сейчас выдаст с обиды.
Алексей Николаевич так же шепотом ответил товарищу:
– Наоборот, если бы я дал слабину, тогда Дирк точно побежал бы в полицию.
Коридор оказался отлажен выше всех похвал. Хоть обозом проезжай! А может, Теодор Оттонович так и делает? Лыков с товарищами только дивились. Ни постов, ни патрулей… Без особых препятствий, не слезая с линейки, они приехали в Российскую империю. Коллежский советник соскочил на родную землю, перекрестился и сказал:
– Слава богу!
Глава 10
А Филиппова никто не пожалел…
Рискованное приключение закончилось для команды Лыкова благополучно.
Переночевав на постоялом дворе, утром троица разделилась. Алексей Николаевич с Марианом Ольгердовичем поехали на еврейской колымаге в Шавли. Там они собирались сесть на поезд из Либавы и через сорок часов прибыть в Петербург. А Недашевский отправился прямиком в Царство Польское. Ему нужно было возвращаться в Германию.
Действительно, поручения правительства коммандер не выполнил.