– И много взял ваш православный человек?
– Почти все, что было. Сто тысяч с мелочью.
– Вот скотина! Но почему его не раскрыли?
Таубе поморщился:"
"– Никому и в голову не пришло, что офицер Главного штаба способен на такое. Много лет он носил записки казначею, получал суммы и сдавал их, как полагается. А в этот раз Гришин подготовился. Написал бумагу на сто тысяч, положил ее на стол Целебровскому. Тот не глядя подмахнул. После этого штабс-капитан хапнул деньги и тут же подал в отставку. И уехал на родину, куда-то на Урал.
– Но почему?
– А потому. Я же тебе объяснял. Куропаткин подводил государя, вовлекая его в нарушение закона. Как он теперь сознается в этом Его Величеству?
– И что, спустили все отставному штабс-капитану?
– Да, – подтвердил барон.
– Для чего ты мне это рассказал?
– Для того, Леш, чтобы ты понял: русская фамилия еще не гарантирует порядочности. Олтаржевский – поляк и католик. Но он приличный, я ему верю.
– Смотри не обманись, – пробормотал Лыков.
– Уверен, что Мариан Ольгердович будет достойно служить. И тебе, лапотнику, станет полезным помощником.
– Да осознаю… А что, он действительно знает пять языков? И пошел в армию после университета?
– Все правда.
– Мне нужен в дознании образованный человек. Тут наука, я в ней ноль без палочки. Знаешь, как называлась диссертация Филиппова? Сейчас прочитаю, погоди… Вот. «Инварианты линейных однородных дифференциальных уравнений». Ни одного слова не понимаю! Как же я буду искать убийц?
– Олтаржевский тебе поможет, – успокоил друга генерал-майор.
Друзья расстались, и сыщик отправился на набережную Мойки, 12. В этом здании, где когда-то жил и умер Пушкин, теперь находилось Петербургское отделение по охранению общественной безопасности и порядка. Лыков размышлял над иронией судьбы, пока добирался до места. Предварительно он телефонировал начальнику отделения подполковнику ОКЖ Сазонову.