Больше ничего Яшка сделать не успел…
Через полчаса Грилюк сидел в кабинете начальника МСП. Он сплевывал кровь из разбитой губы вперемешку с мокротой из больных легких. Белый галстук уехал на спину, фрак разорван на спине – вид у страшного террориста был побитый. Но не жалкий. Он смотрел на полицейских с чувством превосходства.
– Повезло вам, сатрапы.
– Что, не вышло людей казнить, сволота? – крикнул Лебедев. – Сам теперь на эшафот пойдешь!
– А он не доживет до эшафота, – подал реплику подполковник Ратко. – Поэтому и не боится ни черта.
– У! – Ротмистр Ионов подскочил к арестованному и занес кулак. Лыков в последний момент успел перехватить его руку:
– Не надо.
– Это почему?! – Жандарм был почти в истерике. – Еще как надо! Он же все продумал. Сначала бомбу на площади взорвать. Сотникова, тварь, кинула бы ее в толпу. Набежали бы любопытные со всей Москвы. А он… Он дал бы всем собраться, и сверху их, из пулемета! Двести пятьдесят патронов в ленте. Гадина, палач! Тебе жить нельзя, я тебя сам сейчас задушу!
– Он позволил нам вынести раненого, – сказал сыщик, удерживая руку офицера.
– Да? – закричал тот уже на Лыкова. – Раненый ваш умер через минуту!
– Поручик Белоконь умер, случилось большое несчастье. Но анархист тогда не мог этого знать и все равно дал вынести.
Ротмистр сгорбился, обмяк, как прохудившийся воздушный шарик, и быстро вышел из комнаты.
– Нашли палача, – усмехнулся Грилюк. – Это я-то? Да на себя поглядите. Сколько людей вы казнили в Златоусте? Семьдесят! А на Обуховском заводе? А в Кишиневе при еврейском погроме? Сколько моих товарищей гниет по казематам?
Допрос анархиста шел туго.
Отхлебнув из стакана, Яшка Бешеный ухмыльнулся:
– Слыхали мы про вашу уловку.
– Зачем вам понадобились митени? – спросил сыщик.
Анархист насторожился:
– Вам что за дело?
– Хочу понять.
– Да где уж вам!
– Согласен, – кивнул коллежский советник. – Я действительно никогда не смогу понять, что за радость расстрелять невинных людей из пулемета.
– Невинных не бывает, каждый в чем-то виновен, – угрюмо парировал Грилюк.