Пригодились.
— С чего вы взяли, что именно я украла это с кухни? — вопросительно выгнула бровь.
— Кто еще? — покачал головой господин Эльгард. — До твоего появления таких вопиющих происшествий не случалось.
— Возможно, стоило кормить детей лучше? Тогда и в голову бы никому не пришло воровство.
Отпираться и кричать, что я сама ее поймала, разделала и засолила, смысла нет. Допустим, мне поверят. И что? Факт нарушения правил все равно налицо. Сбегать по ночам из приюта запрещено. Ловить рыбу в реке на принадлежащих королю землях без разрешения — тем более.
Не одно, так другое. Раз уж меня решили осудить, пусть себе развлекаются по мелочи. Кража с кухни не так страшна, как браконьерство.
— Не стоит учить меня, как вести дела, юная воровка, — нахмурился директор. — Ты не в том положении, чтобы указывать на недочеты. Неблагодарная! Вам всем предоставлен кров, пища и тепло, но ты смеешь проявлять недовольство? Я собирался лишь изгнать тебя, а теперь подумываю, не сдать ли и в самом деле властям. Вижу, раскаяния не дождаться.
— Изгнать? — вскинулась я.
— Именно. Таким, как ты, не место среди порядочных детей. Еще научишь дурному, порочное поведение заразно. И так чуть не сбила с истинного пути своего брата и его друзей!
— Как я понимаю, кто-то из них оказался достаточно порядочным, чтобы составить на меня донос? — фыркнула я.
— Кажется, ты не до конца осознаешь серьезность ситуации.
Директор вздохнул, расплел пальцы и сложил их домиком, подняв к подбородку.
— Ты задумывалась, куда пойдешь после выпуска? Знаешь же, что в смотрители Древа принимают лишь после совершеннолетия?
Я молча кивнула.
— У меня сегодня был господин Фроствик. Твой дядя. Он подписал документы о согласии на использование его фамилии и для тебя, и для Кальдорна. Я не стал ему сообщать о твоих дурных наклонностях. Но и оставлять тебя в стенах моего заведения не желаю. Ты вольна идти, куда захочешь. В приюте тебе отныне не рады.
— Не нужно! Не стоит беспокоить господина Фроствика, — замотала я головой.